Получать новости по email

Творческая лаборатория

Хроники Трезура:

Обреченная


Автор иллюстрации Артем Проскурин


«Вселенная – как большая стеклянная призма,
в которой пересекаются, преломляются и отражаются
 миллионы прекрасных в своей неповторимости миров…»


Глава 1

Солнце светило ярко. Сквозь прикрытые веки его лучики назойливо щипали мое бледное лицо, заставляя жмуриться еще больше. Весенний, легкий как первый поцелуй ветерок сладко щекотал мою кожу. Даже неудобная деревянная лавочка, впивающаяся в спину, нисколько не уменьшала чувство умиротворённого спокойствия.
Я могла бы пролежать так очень долгое время, вслушиваясь в тихий шорох листвы над головой и милое воркование маленьких птичек, беспорядочно снующих туда-сюда возле моего укромного прибежища. Но я не могла себе это позволить.
Сегодня второе сентября, а это значит – первый учебный день нового учебного года. И не просто года, а одиннадцатого, последнего в школьном обучении. И мне не хотелось начинать его с опоздания.
Я полной грудью вдохнула уже осенний, но все еще восхитительный воздух и, потянувшись, заложила руки за голову.
 В этот день всегда чувствуешь какое-то трепетное предвкушение событий, которые ждут тебя впереди. Я говорю о встречах со старыми и новыми друзьями, о секретах, которые они для тебя хранили, и, конечно, о тайнах, которые еще тебе не известны, но которые скоро откроются. А самое главное, уже сегодня после занятий я смогу, наконец, после долгой разлуки увидеть своих обожаемых жеребят, которые за пару месяцев, наверное, превратились во взрослых лошадей.
Почувствовав что-то постороннее на своем лице, я нехотя приподнялась и села, зажав между пальцами желто-оранжевый тополиный листочек. Поймав сквозь него солнечный лучик, я с интересом покрутила его в руках, любуясь тем, как при этом краски увядания заиграли на нем с новой силой.
В нашем северном крае осень вступала в свои права немного раньше, чем в других регионах России. Поэтому к началу сентября наш Лучегорск был полностью засыпан множеством опавших листьев. А дворники с удвоенной силой пытались убрать это безобразие.
Какое-то время я как загипнотизированная наблюдала за одним из таких персонажей: дворник неопределенного возраста со странной жидкой бородкой лениво мел заасфальтированную дорожку, проходящую мимо меня. При этом он недовольно хмурился, что-то бурчал себе под нос и изредка кидал на меня подозрительные взгляды. Не удивлюсь, если узнаю, что он считает меня виноватой в том, что листья заполонили наш город.
Скинув с себя оцепенение, я нервно поглядела на часы, стрелки которых неумолимо приближались к девяти часам. Обычно я не заморачивалась насчет опозданий, но сегодня я пообещала маме быть примерным ребенком, что включало в себя появление на занятиях вовремя.
«Жду еще пять минут – и…» И не успела я мысленно сформулировать фразу, как услышала позади быстро приближающееся цоканье каблучков.
Я обернулась на звук, и улыбка озарила мое лицо. Ко мне на высоченных каблуках – сантиметров пятнадцать, не меньше! – неслась моя лучшая подруга Виктория. Выглядела она при этом немного забавно.
Блузка цвета малахита немного перекрутилась на талии, а черная юбка-карандаш постоянно пыталась уползти вверх. Чтобы это не случилось, Вики через каждые несколько шагов безжалостно тянула ее за подол, пытаясь вернуть на место.
Поравнявшись с лавочкой, она тяжело на нее плюхнулась и, переводя дыхание, сомкнула на мне тесные объятия.
– Мирочка, здравствуй, дорогая! – она неуклюже наклонилась и чмокнула меня в щеку.
– Вики, я тоже рада тебя видеть! Так соскучилась, ты просто не представляешь! – я ответила ей не менее теплым объятием. При этом окончательно вывела ее блузку из строя.
– Ну все, хватит любезностей, – театрально облокотившись на спинку лавочки, проговорила моя подруга и поправила выбившиеся из прически прядки волос. – Вот скажи мне, Мирослава, как можно было оставить свою любимую подругу на целых два месяца? Ты только представь, как мне было тяжело ничего не делать! Да я чуть со скуки не нашла себе новую подругу, более благодарную! – с суровой веселостью проговорила она.
– Вики, ну, ты же знаешь, от меня мало что зависело. Бабушка приболела, мне нужно было за ней ухаживать и еще присматривать за ее магазинчиком.
– Ох, Мира, твоя доброта – это так… – Вики наморщила носик, подбирая нужное слово, – …так старомодно!
Это заставило меня искренне улыбнуться.
– Но я рада, что ты, наконец, вернулась. – И она еще раз меня обняла.
– Вики, я все понимаю, но если мы сейчас не прекратим, то дворник, который с нескрываемым раздражением на нас пялится, прибьет нас метлой.
– Да-да, мы уже уходим. – Подруга обернулась к мужчине, тем самым смутив его и заставив вернуться к своим обязанностям.
– Что за народ пошёл! Не дадут в парке посидеть...
– Некогда рассиживаться, нам уже пора. – Я встала и потянула за собой девушку, с трудом балансирующую в новых туфлях.
– Вот ответь мне, Мира, какой идиот придумал эти безумные каблуки?! – философски простонала Виктория.
Моя улыбка стала шире. Одним своим обескураживающим видом Вики не только могла поднять настроение, но и поддержать его на весь оставшийся день.
– Даже не представляю. Я вот хожу в кедах и не вникаю во вселенские страдания. И тебе советую, – схватив свой рюкзак, я перекинула его через плечо.
– Конечно, тебе легко говорить, с твоим ростом вообще можно босиком ходить, и ты будешь выглядеть превосходно. А вот нам, полноватым коротышкам, надо как-то восполнять и чем-то замещать свое природное несовершенство.
– Вики, ты неисправима! За порцию комплиментов ты готова себя оболгать? Ты просто красотка, и прекрасно это знаешь. И туфли у тебя обалденные. И, наверное, как всегда, дорогущие. Мама привезла из очередной командировки?
– Да, – как весенний подснежник расцвела девушка, приподнимая ножки и рассматривая туфельки под разным углом. – Они от Гуччи. Я влюбилась в них в первую секунду нашей встречи. Я рада, что такая красота досталась мне, а не какой-нибудь тощей страшиле. Это была бы самая большая несправедливость на земле! – Вики иронично подняла глаза к небу.
– Ага, если не учитывать, что эти туфли – не единственная пара на планете.
Вики от меня отмахнулась:
 – О такой перспективе я думать не хочу!
Виктория была чуть ниже среднего роста, очень миловидная – пухлые щечки, большие глаза цвета корицы, волосы цвета молочного шоколада. Гармоничный, чуть вздернутый носик, придавал её лицу немного высокомерное выражение. Но это нисколечко не мешало ей быть самым добрым, самым искренним человеком, которого я когда-либо знала. Кроме моей мамы, конечно.
Я очень любила и ценила свою подругу, хотя она переехала и поселилась в нашем микрорайоне всего пару лет назад. Мы с ней сразу сдружились и были практически неразлучны. Все знакомые подшучивали над нами, что мы, как сиамские близнецы, сутки напролет проводим вместе.
Не спеша, так как Вики было непросто бороться с туфлями, мы направились в сторону школы. Благо она располагалась недалеко.
– Мира, ты долго будешь меня держать в неизвестности? Я жду твоего подробного отчета.
От этих слов я устало закатила глаза к небу:
– Я тебе тысячу раз говорила, что я ни с кем не познакомилась и не встречалась. Я целый день металась от дома до магазина и обратно. И ни на что другое у меня времени не было. Да даже если бы и было, то в деревушке, где живет бабуля, самому молодому мачо лет шестьсот и он даже не вдовец.
– Бр-р-р, как все плачевно! Но, может, в скором времени мы кого-нибудь тебе найдем? – с надеждой в голосе проговорила Вики. – Вот, например, послезавтра к Лизке Орловой приезжает ее двоюродный брат с друзьями. И они организуют по этому поводу классную вечеринку. И, конечно, мы с тобой первые в списке приглашённых. Пойдем и оторвемся. – Она весело качнула бедрами. – И еще Лизка проболталась, что ее брат не прочь с кем-нибудь замутить.
– Виктория, – я придала своему голосу всю серьезность, на которую была способна, – ты бредишь наяву. Идти на смотрины извращенного прыщавого брата Лизки и его таких же друзей? Давай лучше в кино? Или, на крайний случай, в пиццерию...
– Мира, тебе через два месяца семнадцать, а ты за все это время никому не подарила свой первый поцелуй, не говоря уже о более дорогом подарке! Если так пойдет и дальше, я боюсь, что ты вообще останешься старой девой. И в тридцать лет единственными спутниками твоей жизни будут кошки… а, нет, в твоем случае – лошади. А все вокруг будут за глаза называть тебя сумасшедшей лошадницей.
– Не утрируй. Если я не встретила того, кто мне действительно симпатичен, это не значит, что я ханжа...
Не дав мне продолжить, Виктория стукнула себя ладошкой полбу и округлила глаза:
– Мирослава, я только что поняла: ты лесбиянка! – И громко засмеялась, думая, что сказала самую смешную шутку на свете. – А я-то гадала, почему ты так вожделенно смотришь на мои прекрасные ножки...
– Если бы мне за каждую твою глупую шутку давали рубль, я бы смогла купить космолет и отправить тебя на Луну.
– Нет, нет. Ты от меня так просто не отделаешься. Ты же знаешь, я найду способ и достану тебя.
– Да, идея с космолетом явно провальная…
И мы засмеялись в голос.
Всю дорогу мы шутили и подкалывали друг друга. И практически незаметно добрались до школы.
Подойдя к трехэтажному кирпичному зданию, огороженному невысоким деревянным забором, мы остановились. Множество людей заполняли все свободное пространство возле школы, кучкуясь по двое и более человек в радостных приветственных разговорах. Я поняла, что учащиеся не спешат занять свои места за партами, решив насладиться теплым деньком.
– Девчонки! – нас кто-то окликнул, и мы, просканировав толпу, увидели пробирающегося к нам и приветственно машущего рукой Максима, парня моей бедовой сестры. Он учился в параллельном классе и считался местной звездой баскетбольной команды. По нему сохло полшколы девчонок – конечно, исключая нас с Викторией.
– Девушки, здравствуйте, – обратился он к нам, поправляя на носу солнцезащитные очки. А потом спросил: – Мира, ты не знаешь, Лидия сегодня будет присутствовать на занятиях? Я почему-то не могу до нее дозвониться. У нее отключен мобильник.
Я правда не знала, куда запропастилась моя ветреная сестра, поэтому честно ответила:
– Нет, не знаю.
– Хм, – нахмурился парень. – Мы договаривались встретиться перед занятиями возле школы. Скоро звонок, а ее нигде не видно. Вот я и подумал, может, ты что-то знаешь.
– Макс, извини. Я приехала только сегодня, и в школу прямиком с автовокзала. – Я пожала плечами. – Понятия не имею, что могло ее задержать. Ты ведь знаешь Лиду, она непредсказуема.
– Да, за это я ее и люблю, – с нежностью в голосе и щенячьей грустью проговорил парень.
Мне было его жаль. Лидка не заслуживала даже его внимания, не то что любви. Она не ценила все то, что он для нее делал. Относилась к нему как домашней собачонке, выполняющей команды «рядом» и «принеси».
– Если увижу, я ее отругаю. – Я попыталась шутливо приободрить парня.
– Лады, все равно попробую до нее дозвониться. Извините меня, девушки, за беспокойство, я не намерен больше отнимать у вас время. – И Макс от нас отошёл.
– Еще увидимся! – крикнула я ему вслед.
Вики повернулась ко мне.
– Такой интеллигентный, а достался такой оторве! Бедный парень. Мира, ты правда не знаешь, где твоя адская сестренка? Или ты соврала, чтобы не ранить чувства парня? – недоверчиво уточнила Вики.
– Правда. Видно, выключила телефон и решила забить на уроки.
– Вот стерва! – негодовала подруга. – Могла бы и предупредить бедолагу. – Она достала из сумочки блеск и нервно провела им по губам. – Кстати, – резко переменила тему Виктория, и по выражению ее лица я поняла, о чем она хочет поговорить.
– Вики, не начинай!
– Ты подумала о праздновании своего дня рождения? Определилась, где мы будем его справлять? Семнадцать лет – это не жалкие шестнадцать. Их нужно отметить с размахом! – Она развела руки в стороны, пытаясь показать этот размах.
– Нет, нет и еще раз нет! До дня моего рождения еще два месяца, а ты меня уже достала!
После моего последнего дня рождения, искусно испорченного моей сестрой, Вики как с цепи сорвалась.
– Мира, может…
– Нет! На все, что ты мне скажешь, ответ «нет»!
Будь ее воля, мы бы эту дату справляли каждый месяц. С ее безумными идеями, доводящими меня до инфаркта.
Успокаивающе поглаживая меня по руке, Виктория проговорила:
 – Не кипятись. И правда, время у нас еще есть. Я сама что-нибудь устрою, не выходя за рамки приличия. – И подмигнула мне, заговорщицки добавив, что я отгорожусь от всех нежелательных гостей.
Спорить с ней было бесполезно, поэтому я просто промолчала.
Под «нежелательными гостями» она подразумевала, конечно, мою сестру. Так как я делила свой праздник с сестрой-двойняшкой, которая всегда умудрялась его испортить, я начинала жалеть, что родилась с ней в один день. Во-первых, у нее была куча невоспитанных друзей, которые любили приходить без приглашения и умудрялись поцапаться с приглашёнными мной ребятами. А во-вторых, она всегда меня разыгрывала в наш совместный день, думая, что это безумно весело.
Например, в прошлом году она позвонила и сказала, что попала в аварию и находится в больнице. После того, как я влетела в приемный покой и начала требовать, чтобы меня к ней пропустили, оказалось, что такая девушка в больницу не поступала. А через несколько минут позвонила сестра и, хохоча как полоумная, поздравила меня с днем рождения. Я не убила ее сразу потому, что после этого она не появлялась дома три дня, пока родители не прилетели из командировки. Моя злость к этому времени уже утихла.
Годом ранее она умудрилась посадить на мой торт живую жабу. И где она ее только достала?! Но кара в моем лице не заставила себя долго ждать: я опрокинула торт ей на голову. После этого мы разодрались и не разговаривали целую неделю. Родители лишь мило улыбались, списывая это на переходный возраст сестры, который, по их словам, начался поздно и в скором времени должен был закончиться. Мне оставалось только немного подождать. Почему-то родители всегда считали меня более рассудительной и терпеливой, поэтому просили уступать сестре, чтобы не доводить наши стычки до конфликта.
И подобное повторялось в каждый день рождения, сколько я себя помню.

Глава 2

Прозвенел звонок. Буквально на последней секунде мы c Вики ввалились в класс. В носу защекотало от запаха свежевыкрашенных стен, еще не успевшего полностью выветриться. Бледно-зеленый цвет стен нагонял уныние и тоску, но, благодаря множеству плакатов, расположенных на них, он был практически не виден.
Подоконники, как и всегда, были заставлены горшками с геранью разных сортов. Я никогда не понимала нашего классного руководителя, питающего огромную любовь к этим специфическим растениям, которые источали неприятный, резкий аромат.
– Привет, девчонки! Как всегда, на последней секунде… И как вам удалось не опоздать, уму непостижимо! – воскликнул Ромка, обращая на нас внимание большинства присутствующих в классе, которые тут же нас поприветствовали. Я прищурилась, прошлась по Ромке сканирующим взглядом.
– А я смотрю, ты еще застрял в пубертатном периоде, живёшь на стадии эмбриона, – не выдержала я и подколола улыбающегося до ушей Ромку.
– О, Миридова, неужели словарный запас пополнила? Думаешь, умнее будешь казаться? – балансируя на стуле, проговорил одноклассник, а потом с громким стуком перевернулся, распластавшись на полу и вызвав приступ смеха у всего класса.
Проходя мимо его парты, я довольно проговорила:
– В отличие от тебя, я хотя бы создаю видимость умного человека.
Мы с Вики пробрались в начало класса, к единственной свободной парте по центру. Я сразу же села на стул и стала готовиться к занятию: достала учебник по истории России. Вики же чуть помедлила, отвлекаясь на мимолетный флирт с парнями, расположившимися справа от нас, а после демонстративно стала доставать тетради, не забывая при этом выпячивать свое декольте.
Я на нее выразительно глянула.
– Зачем ты совращаешь кого попало? – Я наморщила носик. Она улыбнулась и невинно пожала плечами:
– Это моя натура хищной кошечки. Невинный флирт, и все такое.
– По тебе явно театральный институт плачет.
Подруга непонимающе уставилась на меня.
– Ну, подумай: вилять попой у тебя в крови. Сможешь играть роли невинных искусительниц.
– Девчонки! – вклинилась в наш разговор Маринка Кукушкина, сидевшая через одну парту сзади нас. Мы повернулись к ней. – Вы уже слышали о новом преподавателе? – ее глаза хищно сверкнули. – Говорят, он миленький, скромный, с очаровательными ямочками на щеках. – Она мечтательно причмокнула губами.
Мы с Вики изумленно посмотрели на нее, при этом Вики эта информация как-то напрягла. А Кукушкина продолжала:
– Мне Лиза о нем рассказывала. Это знакомый ее брата, он только в этом году окончил институт. Будет замещать нашу «старушку».
«Старушкой» мы называли нашу преподавательницу Евгению Евгеньевну, женщину пенсионного возраста.
– Всё-таки «старушка» решила уйти на покой? Печально, – подвел итог Ромка.
– Не знаю, откуда она это взяла, но правда описание заманчивое?
Вики недовольно посмотрела на мечтательное лицо девушки и резко проговорила:
– Эту информацию от Лизки я уже слышала. И, если хочешь знать мое мнение, тебе здесь ловить нечего. Так что собирай свои слюни со стола, а то затопишь кабинет. – Подруга брезгливо скривилась. Но Марина, видно, была решительно настроена и не хотела так просто отступать.
– Ты думаешь, что ты лучше всех? – указала она на Викторию ручкой. – Что стоит тебе поманить пальчиком, как все парни лягут у твоих ног?
– Да, – уверенно ответила Виктория и продолжила: – А я смотрю, кто-то посмел усомниться в моих явных преимуществах. Или нет, не так: кто-то просто переоценил свои возможности, – она сделала акцент на слове «свои», при этом окинув девушку насмешливым взглядом с примесью жалости.
Маринка тотчас покраснела. То ли от обиды, то ли от злости. Она явно намеревалась ответить Виктории не менее обидным оскорблением, но вдруг между нашими партами замахал руками Ромка, явно больше не желавший слушать пререкания:
– Девушки, брейк! От вашего кудахтанья у меня может разболеться голова! – насмешливо-издевательским тоном протянул он и в игривой манере ухватился за виски. – Урок еще не начался, а я уже хочу домой. – И он, тяжело вздохнув, развалился на парте. – Давайте вы после уроков, где-нибудь за углом и подальше от меня, будете делить бедолагу, а то слушать это невыносимо.
– Это точно. – Я встала на сторону парня. – Вики, твое преимущество никто не сможет оспорить. Ты же знаешь, что если захочешь, очаруешь кого угодно.
– Конечно, знаю. Но я не люблю выскочек, которые слишком большого о себе мнения. – Она тряхнула головой и уселась на свое место.
Я мельком взглянула на часы на моем телефоне.
– Вики, тебе не кажется странным, что учитель опаздывает уже на пятнадцать минут? – Я озадаченно посмотрела на подругу.
– Ну, может, немного заплутал. – Она безразлично пожала плечами.
– Да, скорее всего.
Вдруг возле входа в кабинет послышались тяжелые шаги, которые гулко отдавались в пустом коридоре и которые привлекли внимание практически всего класса. Ребята с трепетным предвкушением уставились на дверь.
Ручка медленно повернулась, дверь, жалостно скрипнув, широко отворилась, и в кабинет, не спеша, размашистыми, твердыми, уверенными шагами вошёл преподаватель.
Тридцать пар глаз вопросительно взглянули на него. На языке у всех вертелся один вопрос: откуда этого преподавателя выкопали?! Он был полным антиподом милого и скромного человека, которого обещала Лизка. И с внешностью, никак не вписывающейся в наши северные типажи.
Перед нами предстал мужчина лет двадцати пяти, ростом не менее двух метров, с развитым плечевым поясом. Его экзотическая внешность была настолько экстравагантной, что вводила в замешательство: кожа с красноватым отливом, покрытая ровным загаром, как будто он недавно прилетел из жаркой страны, в которой находился постоянно; волосы, слегка волнистые, длиною до плеч, были искусственно выбелены до холодного белого оттенка, как иней на стекле, и перевязаны черной шёлковой лентой. А миндалевидные глаза цвета охры были поразительно темные и глубокие, как две черные дыры, в которые, если долго смотреть, могло затянуть. Они так сильно контрастировали с его волосами, что делали его внешность притягательной и пугающей одновременно.
Шикарный черный костюм сидел на нем безупречно. Черные ботинки были так сильно налакированы, что могли отражать не хуже зеркала. Левое запястье было охвачено широким, как мне показалось, золотым браслетом с необычным орнаментом. А на среднем пальце правой руки был надет тяжелый перстень с черными камнями, отражающий безукоризненный вкус его владельца.
Оглянувшись на Викторию, чтобы узнать, какое на нее произвел впечатление преподаватель, я немного опешила. Девушка была ни жива, ни мертва: рот ее был приоткрыт, глаза стали настолько большими, что практически не помещались на лице, а все краски жизни покинули бедняжку, даже пресловутые румяна нечего не могли с этим поделать.
– Вики, что с тобой? Тебе плохо? – шепотом спросила я. Но девушка не реагировала, она приняла статичную позу, скромно сложила руки на коленях и опустила глаза в пол. Мне показалось, что ей стало неуютно и некомфортно находиться в одном помещении с этим мужчиной.
Возле учительского места мужчина прокашлялся, обращая на себя мое внимание. Посмотрев на него, я поняла, что мужчина не сводит с меня любопытствующего, небрежного взгляда.
– Простите, здесь девушке плохо… разрешите, я провожу ее к доктору?
Мужчина не спешил отвечать, продолжая буравить меня холодным оценивающим взглядом. Потом он медленно перевел его на Викторию, и его рот превратился в тугую напряженную линию. Это меня немного сконфузило. Сглотнув, я снова проговорила:
– Моей подруге стало нехорошо. Разрешите ее проводить в медицинский кабинет?
– Нет, – отрывисто и грубо проговорил мужчина, продолжая с интересом наблюдать за моей реакцией. При этом его плотно сжатые губы выдавали неприкрытое раздражение. Как будто он смотрел на маленьких назойливых мух и думал, как их прикончить одним ударом.
– Что? – его ответ меня обескуражил.
– Ты плохо слышишь? – издевательски переспросил мужчина.
– Нет, но я не понимаю. – Я непроизвольно начала злиться. – Моя подруга вот-вот упадет в обморок, а вы тут строите из себя неизвестно кого!
– Подруга? – удивленно переспросил он с каким-то подозрительным сомнением. – А не скажешь ли мне…
– Мирослава, – подсказала я.
– …Мирослава, что, по-твоему, у нее болит?
– Мне-то откуда знать? Я ведь не доктор.
– Ну, раз ты сама сказала, что не доктор, с чего ты тогда взяла, что твоей подруге плохо? По моему мнению, она выглядит очень даже хорошо, – и он бесстыдно уставился на грудь Виктории.
Это стало последней каплей в чаше моего терпения. «Да кем он себя возомнил?! Стоит и издевается над больным человеком!»
Вложив в свой голос побольше язвительности, я спросила:
– Вас что, упрашивать нужно?
– Было бы неплохо, – хищно ухмыльнулся он.
Я всегда выступала против насилия, но в данную секунду мне захотелось ударить его. Моя кровь закипела. Не собираясь больше участвовать в бессмысленном препирательстве, я быстро сложила учебники Виктории в сумку и потихоньку потянула ее за руку. Мне было плевать, если после этого меня вызовут к директору. Я, думаю, смогу объяснить ситуацию. Благо наш директор – адекватный человек.
Но мои попытки поднять Викторию не увенчались успехом: она даже не удосужилась шевельнуться, сидела как истукан. Мужчина, наблюдавший за моими действиями, небрежно облокотился на парту и явно наслаждался происходящим.
– Виктория, может, вызвать скорую помощь? Тебе совсем плохо. – Мое беспокойство за подругу усилилось. Но она и дальше продолжала хранить молчание.
После нескольких моих безуспешных попыток сдвинуть ее с места, мужчина вновь заговорил:
– Виктория, ты можешь покинуть помещение и навестить доктора, если тебе действительно нехорошо. – Последнее он подчеркнул интонацией и, немного подумав, добавил: – И можешь потом вообще не возвращаться на занятия, отправляйся домой.
После его слов Виктория как по команде встала и, так же не поднимая головы, направилась к выходу. Я решила последовать за ней и проводить, взяв ее сумку. Но возле двери меня остановил голос мужчины:
– Простите, Мирослава, а вы не расскажете, куда собрались?
Этот придурок конкретно начал выводить меня из себя. Сквозь стиснутые зубы я ответила:
– Провожу Викторию, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и вернусь.
– Это так благородно с вашей стороны! Но я думаю, что ваша помощь ей не понадобится. Я прав, Виктория? – Черные глаза стали ее буравить.
– Да, – тихо ответила девушка и, подумав, добавила: – Мира, мне не нужна помощь. Я сама справлюсь. Увидимся дома. – И, выхватив из моих рук сумку, она стремительно покинула класс.
– Мирослава, может, больше не будете задерживать всех нас и усядетесь на свое место? – он жестом указал на мою парту. При этом в его словах была завуалированная опасность.
В недоумении я вернулась на свое место.
Я села и уставилась в потолок – так я решила его игнорировать. Знаю, может быть, впоследствии это скажется на моей учебе, но я ничего не могла с собой поделать. Во мне развилась сильная неприязнь к этому незнакомцу, и я не хотела воспринимать его как учителя. Как, наверное, и мои одноклассники, которые необыкновенно тихо себя вели.
Они неотрывно следили за действиями мужчины, боясь, что он обратит свое внимание и на них. Это было похоже на то, когда учитель не знает, кого вызвать к доске. Он проходит взглядом по списку и мучительно долго никого не называет. А ты сидишь и тихонько молишься: только не меня, только не меня... Потому что уроки ты не сделал, и если тебя вызовут, ты явно облажаешься.
«Значит, человек, позиционирующий себя в роли нашего учителя истории, пугает не только меня»
Если бы меня попросили его описать, я бы незамедлительно ответила, что он похож на Конана-варвара в костюме графа Дракулы. Знаю, фантазии мне не занимать, но он никак не ассоциировался у меня со скромным учителем истории. И где это Лизка на каменном лице рассмотрела милые ямочки?!
 Между тем учитель положил на стол раскрытый журнал в красном переплете, а на него сверху поставил небольшой деревянный ящичек, все это время находившийся у него в руках. Мужчина низким, с хрипотцой, голосом, заговорил снова:
– Ммм… люди, я вас приветствую! Как вы уже поняли, я буду вести у вас занятия по истории, – с какой-то скользящей иронией проговорил незнакомец, отчего у меня сложилось впечатление, что он сам не верил в то, о чем говорил.
– Я не потерплю к себе неуважительно отношения. Если я говорю, стало быть, вы все молчите и внимаете. В противном случае вы можете пожалеть. Ваше непослушание будет караться по всей строгости...
«Караться? Где он это слово выкопал?! Такое ощущение, что он путает камеру пыток со школой! И какое право он имеет нас запугивать? Эта учебное заведение, а не тюрьма». Меня это все сильнее нервировало. Взглянув на соседние парты, я заметила, что мои одноклассники пребывают в тихом ужасе от происходящего.
Мужчина многозначительно замолчал, давая возможность каждому ученику обдумать его слова. И, добившись, как мне показалась, нужного ему эффекта, он с явным удовольствием продолжил:
– Познакомлюсь я с вами позже. Сейчас хочу дать персональное внеклассное задание, после которого не стану отнимать ваше драгоценное время, которого у вас и так осталось крайне мало.
Мне было не по себе. Все выглядело до смешного сюрреалистично. Что-то странное, темное, неправильное было в этом человеке. Как он вообще попал в школу и для чего?! Ведь если судить по его костюму, в деньгах он не нуждался. Особенно в зарплате рядового учителя. Его манера общаться – это что-то из ряда вон выходящее. Склонность к командованию и подчинению себе наводила на мысль, что человек, находящийся перед нами, бескомпромиссный командир какого-нибудь спецназовского подразделения по уничтожению… ну, не знаю… например, террористов.
Еще меня сильно смущала реакция Виктории на этого человека. Может быть, они раньше были знакомы? Но тогда почему она мне ничего о нем не рассказывала? Или ей действительно просто стало плохо? А я тут уже столько всего надумала... На перемене нужно будет сходить в медпункт и узнать, что с ней.
– Миридова, ты чего, оглохла? – прервал мои размышления Ромка, тыкая в мою спину ручкой.
Ход моих раздумий был безжалостно нарушен. На несколько секунд меня поглотила гнетущая тишина. Выжидающе уставившись двумя пропастями черных глаз, за мной наблюдал мужчина.
Я затаила дыхание. Все смотрели на меня с нескрываемым любопытством.
– Мирослава Миридова?
Мое сердце пропустило один глухой удар. Мне не хотелось пасовать перед этим неприятным типом, но все равно ладони у меня вспотели. Незаметно вытерев их о джинсы, я с холодным спокойствием ответила:
– Что?
Он смотрел на меня как на подопытную крысу, глупую и наивную. Мне это совсем не понравилось. «Да кем он себя возомнил, этот напыщенный индюк?!» Стараясь вложить в свой взгляд всю самоуверенность и храбрость, я старалась не отвести его в сторону. Это были секунды какого-то непонятного мне противостояния, которое, казалось, длилось целую вечность. Что он хотел этим до меня донести, я не понимала.
 Не разрывая зрительного контакта, мужчина отложил журнал в сторону и, подняв ящичек, поставил его на мой стол и при этом навис надо мной как скала.
Я сразу же почувствовала запах свежего туалетного мыла, приправленный терпким цитрусовым ароматом. Мои рецепторы были похожи на оголенные провода под напряжением три тысячи вольт, и я незаметно вдохнула глубже этот интересный и приятный запах. Переведя взгляд в сторону и первой разорвав зрительный контакт, я только сейчас обратила внимание на то, что от мочки левого уха мужчины по его шее вниз под ворот рубашки уходит еле заметный белый шрам с неровными, рваными краями, искусно загримированный слоем татуированной кожи.
Не понимая, что мною движет, и не успев осознать, что я делаю, я легонько дотронулась до этого места. Тут же класс качнулся, глаза заволокло пеленой, и я увидела его. Мужчину с белыми волосами.
Он находился в странном месте, в странной одежде. Светло-коричневый кожаный жилет был надет на голый торс и затянут множеством ремешков. Штаны из той же кожи рельефно обтягивали его ноги и были заправлены в тяжелые грязные ботинки, талию обхватывал сюрреалистичного вида ремень с креплениями под меч и какое-то высокотехничное оружие.
В вечернем небе сверками извилистые молнии, выхватывая мрачный образ незнакомца, стоящего посреди огромной, безжизненной, черной пустыни. Сначала я не разобрала, что находилось вокруг него. Но, присмотревшись, я в ужасе закричала… или мне показалась, что я кричу, так как рот я открывала, а звука не выходило.
 Трупы множества мужчин и женщин. Их безжизненные тела покрывали черную, выгоревшую землю. Лишь когда сверкала очередная молния, я могла рассмотреть их искалеченные останки, лежащие в лужах крови.
 Мужчина же, находившийся в эпицентре всего этого, тяжело опираясь на одно колено и на рукоятку меча, покрытой бурой жижей, удерживался из последних сил. Было видно, что жизнь постепенно уходит из его тела. Голова его была низко опущена, а дыхание было прерывистым и тяжелым. Его грудная клетка неистово поднималась и опускалась, а на шее, в том месте, до которого я дотрагивалась, была жуткого вида открытая рана. Рассечение доходило до самого плеча. Глядя на это, я не понимала, как он вообще еще жил.
Перед глазами сверкнула яркая молния, на миг меня ослепив, и наваждение стало рассеиваться. Я поняла, что мою руку грубо отдернули.
Внимательно меня изучая, мужчина очень тихо спросил, чтобы только я могла расслышать:
– Что-то интересное увидела?
А после наклонился еще ниже:
 – Не смей без разрешения до меня дотрагиваться. Иначе пожалеешь.
В его глазах я уловила искорки злого огня. Я не знала, что это было, но меня затрясло, будто в лихорадке.
Если бы я верила в сверхъестественное, я бы, наверное, подумала, что я только что видела кусочек прошлого этого человека. Но так как я была стопроцентным закоренелым скептиком, постоянно высмеивавшим передачу «Битва экстрасенсов» и подобные ей, я списала все на сегодняшний стресс и мою буйную фантазию. Но уже через секунду усомнилась в своем скептицизме. Я взглянула на мужчину по-новому, и мне действительно стало страшно. А если все, что я только что увидела, правда, и он где-то на Земле убивал беззащитных людей? Значит ли это, что нам всем угрожает опасность? И должна ли я об этом предупредить, или мне нужно не париться и срочно принять таблетки, которые я с собой не взяла.
– Знаешь, что это такое? – с каким-то шипящим звуком проговорил мужчина, обращая мое внимание на ящичек, поставленный передо мной, тем самым, выводя меня из задумчивости.
– Нет, – совсем тихо выдохнула я.
Я посмотрела на ящик. Обычный, деревянный, примерно тридцать на тридцать сантиметров. Нечего особенного, красивого или изящного. В таком обычно хранят ненужное барахло.
Но то, что лежало в ящике, было настоящим сокровищем. Я еще не знала, что это. Но я это явственно ощутила.
Мои руки сами потянулись к заветному ларцу и робко прошлись по поверхности крышки. Тут же я почувствовала успокаивающее тепло, прошедшее через подушечки моих пальцев, и небольшие уколы электрических разрядов. Я быстро отдернула руку. Это было странно. За несколько секунд во мне разыгралась буря сразу из нескольких противоречивых ощущений.
Я продолжала смотреть на ящик Пандоры (так я его про себя окрестила) и чувствовала: что бы там ни находилось, оно принесет с собой разрушение и хаос. И мне никогда не повернуть время вспять. Но, с другой стороны, все мое естество умирало от желания обладать тем, что находилось внутри.
В данный момент меня можно было сравнить с наркоманом, перед которым стояла дилемма: принять дозу и умереть, либо мучиться от ломки всю оставшуюся жизнь.
Больше не в силах терпеть, я приподняла крышку.
Немного озадаченная, я уставилась на содержимое, уловив боковым зрением, что мои одноклассники с огромным любопытством повытягивали шеи, стараясь заглянуть туда же, куда и я.
В ящике находилось множество разных безделушек. Какие-то странные брелочки, деревянные и железные крестики, браслеты, часы и много чего еще. Все это не стоило моего внимания. А то, что мне действительно было нужно, находилось на самом дне.
Практически сама по себе моя рука своевольно нырнула сквозь все эти побрякушки. И на самом дне нащупала и схватила какой-то очень гладкий и, несмотря на металлическую поверхность, очень теплый предмет.
Как только он был вынут, на лице мужчины промелькнула довольная и понимающая улыбка.
– Мирослава, превосходно!
Словно больше не намереваясь делить со мной одно пространство, он резко выдернул ящик из-под моего носа и бесцеремонно поставил его на преподавательский стол.
 – Маленькие люди, ваша задача – взять по одному предмету из этого ящика и написать доклад с полным описанием того, что вы взяли, и для чего этот предмет использовали в мировой истории оккультизма. Это дополнительное задание будет очень хорошей пищей для ваших вялых мозгов, – как бы подчеркивая слово «вялых», учитель брезгливо скривил губы и, не удостоив нас даже мимолетным взглядом, спешно покинул класс. Его не волновало, что до конца урока осталось еще достаточно много времени.

Глава 3

Общий вздох облегчения прошёл по кабинету.
– Что это было? – озвучил повисший в воздухе вопрос Ромка.
– Такое ощущение, что мне вынесли смертный приговор, – поддержал парня девичий голос. – Не зря Вики стало плохо. Видать, он ее до чертиков напугал.
– Ребята, а вам не показалось, что он сумасшедший? Не представился и так странно нас называл…
– Ага, – перебил Ромка, – а еще у него нездоровый интерес к нашей Миридовой. Мирка, давай колись, что этот тип нашептывал тебе на ухо?
– Что? – на автомате спросила я, не вникая в суть разговора. Сейчас все мои мысли были заняты медальоном, лежащим в моей руке.
Он был практически невесомым, хотя и выглядел внушительно. Серебристая поверхность с обеих сторон была идеально ровная и гладкая. Никакой гравировки или узора. Абсолютно круглая и безликая вещь с припаянной к одной из сторон изящной цепочкой.
Робко проведя пальчиками по ее поверхности, я уловила приветственный блик. И в моей душе расцвело трепетное чувство вновь обретенной потери.
 «Я разгадаю твою тайну. Я чувствую, что ты не так прост, как кажется на первый взгляд».
Но для начала мне нужно было срочно разыскать Викторию.
– Земля, земля, прием! Вызываю на связь Миридову! Мирка, не впадай в транс, останься с нами! – Кто-то сильно толкнул меня в плечо.
В замешательстве я уставилась на Ромку, на его веснушчатую, ухмыляющуюся физиономию.
– А…
– Бэ – тоже витамин! – передразнил он меня. – Ты что, уснула или тебя загипнотизировали? Нет, погоди, ты выпала из пространственного временного континуума! – хлопнул он себя по лбу, как будто его озарила самая потрясающая мысль на свете. – А нам всем очень интересно, что странный чувак нежно нашёптывал тебе на ушко!
– Ромка, ты идиот? Ничего он мне не нашёптывал! – Я начала злиться и отвернулась.
– Ну да, – он пересел ко мне за парту, чтобы достать окончательно. – Все видели, как ты нежно и по-свойски гладила его шею. Ммм… это было так… интимно. А после он тебе что-то сказал. Я очень старался, но ничего не услышал, – с ноткой обиды в голосе проговорил парень.
– Да пошел ты! – совсем разозлилась я. Меня удивило, что сегодня злость была моим постоянным спутником.
– Правильно, Мирка, так его! Нечего лезть в чужие отношения, – язвительно поддержала меня Кукушкина.
– Еще одна! – Я закатила глаза. – На фоне бушующих гормонов у вас развился нездоровый бред. – И отвернулась от них, тем самым намекая, что разговор окончен.
Вторая половина одноклассников, которая не вникала в наш тупой диалог, рассматривала остальные вещи, оставшиеся в ящичке.
– Что это за барахло? – Один из парней подцепил пальцем брелок в виде феи и непонимающе на него уставился. А потом печально вздохнул: – Мир уже не тот… – и брезгливо швырнул безделушку обратно.
Женская половина класса активно перемывала косточки новому преподавателю. Они стали выдвигать безумные идеи насчет того, какая профессия ему больше подходит. И, конечно, это был стриптизер. Девчонки как с цепи сорвались и, никого не стесняясь, начали выдумывать его интимные заслуги, обсуждая, где, с кем, когда и сколько раз подряд он проводил время. А после дебильно хихикали, как озабоченные бабуины.
– Мирослава, покайся, расскажи все, как есть. Иначе я не отпущу твои грехи, – заунывно-протяжным голосом опять пошёл в атаку Ромка.
– Как же ты меня достал! Иди уже найди себе занятие по уму. Попробуй добыть огонь при помощи палочек, либо поймай паучка в баночку и понаблюдай за его жизнью. Только отвяжись от меня!
– Ладно, – принял обиженный вид парень. – Свои секреты оставь при себе. Но дай хотя бы посмотреть, что ты вытянула из скучной коробочки. – И, не дожидаясь моего разрешения, он проворно выхватил медальон из моих рук.
Когда он покинул мои пальцы, мне сразу стало не по себе. Меня кольнуло ощущение утраты и беззащитности.
В глубине моей сущности стал просыпаться неведомый доселе гнев. Вскочив на ноги и при этом с грохотом опрокинув стул, я со всей силы ударила Ромку в плечо. Опешив от такой реакции, он упал, приземлившись на пятую точку. А медальон, тревожно звякнув, откатился в сторону.
– Мирослава, ты бешеная дура! Ты что творишь?! – заорал парень, привлекая внимание всего класса.
– Никогда не смей трогать мои вещи! – медленно, с расстановкой проговорила я, указывая на него пальцем. – Иначе в следующий раз я тебе переломаю руки.
Не знаю, насколько я была устрашающа в эту секунду, но на лице одноклассника отразился реальный страх.

 ***
Коридоры школы были еще пусты, когда я спешно их пересекала, направляясь в женский туалет. Закрыв дверь на щеколду, я прислонилась к ней с обратной стороны и сделала пару успокоительных вдохов и выдохов.
С трясущимися руками я подошла к раковине, над которой висело мутное зеркало, и не сразу решилась в него посмотреть. Не знаю, кого я боялась там увидеть: перевоплотившегося демона или еще какого-нибудь монстра.
Но на меня, как и всегда, взирала миловидная молодая девушка с миндалевидными, бледно-зелеными глазами, в зависимости от освещения становившимися либо светлее, либо темнее, с длинными, до пояса, и гладкими, как стекло, волосами цвета созревшей пшеницы, высокими подчеркнутыми скулами и пухлыми губками. Конечно, кто-то мог считать меня красивой, но самой себе я казалась слишком слащавой и, чтобы сильно не привлекать к себе внимание, старалась одеваться скромно и незаметно. Меня бесило, что все пытались дружить со мной только из-за моей внешности. Наверное, поэтому у меня практически не было настоящих друзей.
«А сейчас я автоматически лишила себя еще одного…»
Как будто поняв мое настроение, медальон, висевший на моей шее, потускнел. Или из-за отражения в грязном зеркале он казался блеклой медяшкой. Охладив лицо водой из-под крана, я направилась в медкабинет с целью выяснить, что случилось с Викторией.
Предварительно постучав в дверь с табличкой «Медпункт» и фамилией нашего школьного врача, я вошла внутрь. Там пахло хлоркой и медикаментами, отчего в носу защекотало, и мне захотелось чихнуть. Поборов это желание, я вошла и присела на кушетку в ожидании, так как внутри никого не оказалось. «Странно», – подумалось мне. Врачиха никогда не оставляет свой кабинет открытым, даже если отлучается на пять минут. На столе лежали открытые карточки, которые она заполняла до того, как покинуть кабинет. Я с любопытством их просмотрела, надеясь увидеть карточку Виктории. Ведь если она здесь была, то запись приема должна значиться в ее карте. Но среди лежащих на столе бумаг ее медицинской карты я не обнаружила. Хм… Одно из двух: либо ее карту вернули на место в закрытый шкаф, либо Вики здесь не было.
Мои сомнения развеялись минут через пятнадцать, после того как в кабинет вернулась очень полная седовласая женщина, Екатерина Леонидовна, которая и являлась школьным врачом.
Вид у нее был удрученный, а на ее всегда белоснежном накрахмаленном халате я заметила свежие пятна крови.
– Екатерина Леонидовна! – обозначила я свое присутствие.
Ее беспокойный взгляд остановился на мне, и она, быстро стянув грязный халат, бросила его в угол.
– Мира, с тобой что-то случилось? – взволнованно спросила женщина.
– Нет, я просто…
– Рассказывай, что привело тебя ко мне. У тебя что-то болит? Неужели у тебя опять начались головные боли? – она приложила свою ладонь к моему лбу. – Ты не забываешь принимаешь свои лекарства? – Беспокойство в ее взгляде усилилось.
– Нет, все нормально. Я не по этому поводу к вам зашла.
– Да? – удивилась женщина. – А зачем тогда? – она смотрела на меня так, будто взглядом хотела диагностировать недуг.
От ее напора и неподдельного переживания я немного отстранилась.
– Я пришла узнать, как Вики. Ей стало лучше?
– Виктории? – удивилась женщина. – Я не знаю. А что, с ней что-то случилось?
– Пока не знаю, но, вроде, она направлялась к вам.
– Нет, – задумчиво протянула доктор, – она не приходила.
– Тогда, вероятно, я ошиблась и неправильно ее поняла.
Не желая больше терять время впустую, я направилась к выходу. Но доктор преградила мне путь:
– Мира, постой.
Я с интересом посмотрела на женщину.
– Возвращайся в класс. В свете последних событий, мы оповестили ваших родителей. Они вас в скором времени заберут.
– О чем вы говорите? – Я насторожено прищурилась. – Каких событий?
Как будто подбирая нужные слова, Екатерина Леонидовна осторожно сказала:
 – На нашего нового преподавателя напал неизвестный и сильно его ранил. Даже не знаю, выживет он или нет.
– Какого преподавателя? – перебарывая первую волну шока, переспросила я.
– Ну, новенького парнишку, учителя истории. – Я непонимающе качнула головой. – А, ну да, ты же, наверное, не в курсе...
– Нет-нет, я что-то слышала. А что с ним случилось?
– Ой, – отмахнулась от меня докторша, – такие страсти, такие страсти! – как курица-наседка закудахтала женщина, хватаясь за сердце. – Его нашёл дворник в сквере возле школы. Он лежал в кустах без сознания, с ножевым ранением грудной клетки.
Мои глаза широко распахнулись.
– Да, представь, в таком городке, как наш, – и такое громкое преступление! Сейчас из школы никого не выпускают и не впускают, полиция приехала, скорая.
Я метнулась к окну, но вспомнила, что окна выходят не на ту сторону, и осталась стоять на месте.
– Так что возвращайся в свой кабинет и жди родителей. Думаю, что твоя подруга тебя там и ждет. – Доктор устало опустилась на стул и стала крутить диск на стареньком стационарном телефоне. Но, увидев, что я не спешу уходить, зажала трубку рукой и выразительно на меня посмотрела.
– Да-да, я уже ухожу…
– И прикрой за собой дверь, – шепнула она мне и поднесла трубку к уху.
Мне стало нехорошо. От мрачных событий скрутило живот.
Звонок так и не сообщил о конце урока, но по коридору слонялось множество возбужденных учеников. Они передавали друг другу последние новости, которые разносились со скоростью света и будили подростковое любопытство.
Я бежала в потоке людей в сторону выхода и пыталась на ходу набрать номер Виктории. С первого раза мне это сделать не удалось, так как в меня кто-то врезался и я выронила аппарат из рук. Нервно чертыхаясь, мне все же удалось набрать номер, но после десятого гудка ответа так и не последовало.
Добравшись до выхода, я увидела, что входная дверь перекрыта несколькими полицейскими и один из них, самый высокий, что-то выкрикивает в рупор.
– Ребята, пожалуйста, вернитесь в свои кабинеты! Ради вашей же безопасности. Вы сможете покинуть школу только тогда, когда за вами приедут родители. Ваши учителя проводят вас.
– Что случилось? – послышался голос за моей спиной.
– Почему нас не выпускают? – поддержал голос с другой стороны.
 Рядом со мной заплакала девочка лет семи, явно напуганная происходящим.
– Не бойся. – Я опустилась рядом с ней на колени. – Это просто учения. Ты же знаешь, что это значит.
Она утвердительно кивнула.
– Ну вот, пойдем, я провожу тебя. Твой класс расположен на первом этаже?
– Да.
Взяв девчушку за руку, я повела ее в кабинет.
– Почему ты здесь, а не в классе?
– Я ходила в туалет, – жалостливым голосом протянула девочка.
– Ну, ничего страшного. – Я проводила ребенка в класс и выслушала благодарность от ее преподавательницы, которая явно нервничала, так как не могла сама отправиться на ее поиски и оставить других первоклашек без присмотра.
На раздумья о том, как мне поступить, у меня ушло ровно две секунды. Осторожно, чтобы меня никто не поймал, я спустилась в подсобку дворника. Благо он никогда не запирал дверь.
В этом небольшом помещении хранился всякий инвентарь для работы на школьном участке: метлы, грабли, лопаты, ведра. В другом углу стояла видавшая виды старая продавленная тахта, на которой, как я полагаю, отдыхал дворник. А рядом стояла кривая тумбочка, на ней лежала пачка разных кроссвордов и половинка сломанного карандаша. Вот и все скромное убранство. Но то, что мне действительно было нужно в эту минуту, находилось над тахтой. Небольшое прямоугольное окошко, заляпанное грязью и затянутое паутиной. Если постараться, то можно им воспользоваться и выбраться из школы.
Аккуратно встав на краешек тахты, я перенесла свой вес на тумбочку и не без труда открыла окно. Подставив под него брусок, валявшийся тут же в комнате, и подтянувшись на руках, я проворно выскользнула из помещения.
Так как это окно располагалось у самой земли, я немного вымазалась, но не стала заострять на этом внимание. Кое-как отряхнувшись, я выглянула из-за угла, чувствуя себя при этом преступницей. Возле главного входа толпилось множество людей – полицейских, журналистов, первых прибывших родителей и проходивших мимо зевак. С левой стороны здания желтой лентой была огорожена небольшая территория. Внутри нее работали следователи, они изучали и фотографировали место происшествия. Реанимационной машины нигде не было видно. Значит, парня уже отвезли в больницу. Я очень надеялась, что он ранен не смертельно. Страх с гневом смешали во мне все остальные чувства. Я заочно ненавидела того, кто сделал это с бедным парнем. Хоть у меня и были догадки насчет этого, но с выводами я не спешила.
Втянув себя обратно за стену, я стала пробираться к забору через парк, густо росший за зданием школы. Я осторожно ступала, пытаясь не привлекать к себе внимание журналистов и полицейских, бродивших поблизости. К счастью, они были заняты своими делами и меня не заметили.
Проворно перекинув сумку через ограждение, я так же легко через него перелезла. Мои навыки способствовали этому: не зря моя мама с детства заставляла меня заниматься гимнастикой.
По пути к дому я еще раз попыталась набрать номер Виктории. Но теперь каждый раз стандартный женский голос сообщал, что телефон отключен или находится вне зоны действия сети. Меня это насторожило, так как это было очень не похоже на мою подругу. За те два года, что мы знакомы, я не помнила ни одного случая, чтобы она где-либо оставила свой телефон или просто забыла его зарядить. Я в любое время суток могла до нее дозвониться.
Мне, наверное, стоило позвонить ее маме. Но, как ни странно, я не знала ее номера телефона. А съездить к ней на работу у меня не было возможности, так как она работала в модной индустрии и у нее были частые командировки по всему миру. Несколько месяцев подряд она могла не появляться в городе. А если честно, как бы чудно это ни звучало, я вообще не была знакома с мамой подруги и видела ее пару раз либо тенью в окне, либо на фотографиях, показанных Викторией.

– Мирослава, ты уже слышала шокирующую новость? – меня перехватил на остановке парень моей сестры, отделавшийся от своих друзей.
– Макс, если ты говоришь о множестве полицейских, журналистов и лужах крови возле школы, то да, я об этом уже слышала. А если ты хочешь рассказать мне о розовых единорогах, скачущих по облакам, и красочных радугах, то я с удовольствием послушаю, – я попыталась шуткой завуалировать свою нервозность.
– Значит, ты тоже слиняла из школы? Погоди, а где Виктория? – нахмурился парень. – Почему ты одна?
– Сказать по правде, я не знаю. – Я опустила глаза. И, глубоко вздохнув, рассказала все, что произошло на уроке.
Несколько секунд после этого он недоверчиво смотрел на меня, потирая подбородок.
– Значит, какой-то странный тип ввалился к вам на урок, говорил всякий бессмысленный бред и всучил тебе медяшку?!
– Не медяшку, а амулет, – деловито поправила я. – Но в одном ты прав: это звучит как полный бред сумасшедшего.
– Можно мне взглянуть, из-за чего весь сыр-бор?
Я нехотя достала медальон из-под толстовки, но с шеи снимать не стала. Подошла поближе, чтобы Макс мог его внимательнее рассмотреть.
– Мира, ты меня удивляешь. Ты думаешь, я заберу его у тебя и убегу? – усмехнулся он, крутя медальон в руке.
На его слова я лишь недовольно фыркнула.
– Нечего примечательного. Странный металл и ничего более. На нём даже ничего не изображено.
– А ты что хотел? Картинки с инструкцией по применению?
– Нет, но все же…
– Посмотрел? – и, не дожидаясь ответа, я засунула медальон обратно под толстовку.
– Мира, никогда раньше не замечал, что ты можешь быть агрессивной.
– Я сама не знала, – чуть сконфузилась я при данном замечании.
– А что ты думаешь насчет Виктории?
– Думаю, она узнала этого человека. Ты бы видел, какой она стала – белее белого. И сейчас я сильно переживаю, ведь если белобрысый причастен к совершению насилия над учителем, то он легко может навредить и ей.
– Почему бы нам не сообщить о твоих подозрениях полиции?
– Невозможно. Они, скорее всего, не поверят догадкам подростков. И даже если поверят, то сколько времени могут занять всякие проверки? А Вики, может быть, уже сейчас нужна наша помощь.
– Так если я тебя правильно понял, ты собираешься к ней?
– Да.
– Хорошо, – сказал парень скорее себе, чем мне. – Пошли, – и запрыгнул в только что остановившийся автобус, следующий в наш микрорайон с оптимистичным названием «Солнечный берег». Странное название, если учесть, что поблизости не было ни одного водоема, а сами постройки окружали вековые сосны.
Последовав за ним, я спросила:
– Зачем тебе это нужно?
Парень пожал плечами и, не мигая, уставился в окно.
Наши дома с Викторией, как и множество других, представляли собой комплекс из одинаково построенных двухэтажных коттеджей с участком земли для парковки и небольшого садика. Мой дом находился в самом центре этого комплекса. А дом Виктории располагался чуть поодаль, у самой кромки леса. Это размещение давало нам возможность находиться друг у друга в гостях практически круглые сутки.
В автобусе я опять попыталась дозвониться до Виктории, но раздражающий голос автоответчика снова повторял о недоступности абонента. Беспокойство меня съедало, я не могла спокойно сидеть и ждать, пока автобус доставит нас до места. Инстинктивно я ухватилась рукой за медальон, покоившийся на моей груди, и сразу почувствовала успокаивающее тепло. То же тепло, что я чувствовала раньше, но не придавала этому значения. Теперь же я его с благодарностью приняла и немного утихомирилась, приводя мысли в порядок. На мгновение я закрыла глаза и тут же почувствовала, что меня кто-то толкает.
– Мира, конечная, мы приехали. Пошли.
– Что? – не поверила я.
– Ты всю дорогу продремала. – Макс поднял с пола наши сумки и направился к выходу.
– Но как? Я всего на секундочку прикрыла глаза, а ты говоришь, прошло полчаса. – Я поспешила за парнем, вглядываясь в пейзаж за окном, который действительно показал родные красоты.
– Наверное, ты устала и вымоталась со всей этой фигней. Так что ничего удивительного. Не разбуди я тебя, ты могла бы так кататься целый день.
– Да, наверное, ты прав. – Я наморщила лоб.
Взяв быстрый темп, мы прямиком направились к дому Виктории. Проходя мимо моего дома, я закинула наши с Максом сумки во двор, не опасаясь за их сохранность.
– Здравствуй, Мирослава! – поприветствовала меня Роза Львовна, наша немного навязчивая соседка. Она сидела на скамейке в живописном платье и с перевернутой книгой в руках. Это говорило о том, что чтением она не занималась, скорее, собиранием сплетней о соседях.
Так как старушка жила одна и была на пенсии, то она целыми днями вылавливала проходящих мимо знакомых и судачила с ними о всякой ерунде. Кто насколько потолстел, кто с кем живет, и все в таком роде.
– Добрый день. Простите, Роза Львовна, но мы с Максом торопимся.
– Как жаль, как жаль, – притворно обиделась старушка, закрывая книгу и кладя ее себе на колени. – А ты с Максимом? – Она внимательно посмотрела на парня, явно заинтересовавшись, и подозрительно прищурилась. – А это не тот молодой человек, который встречается с твоей сестрой?
– Да, это он, но нам правда нужно спешить. – Я подтолкнула парня вперед, делая однозначный намек.
– А-а-а, – как будто что-то поняв, протянула старушка и заговорщицки прошептала Максу: – Вы с Мирославой тайно от Лидки встречаетесь?
У Макса отвисла челюсть, и он как вкопанный уставился на старушенцию.
– Мы не встречаемся с Мирой, у нас просто… мы просто… – Он не мог правильно обрисовать ситуацию и из-за этого стал немного нервничать.
– Не утруждайтесь, молодой человек, я вас не выдам. Можете и дальше бегать по своим любовным делам, – довольно улыбнулась старуха и поправила свою синюю шляпу, утыканную цветами. – По правде говоря, ваша пара смотрится более очаровательно.
Я заметила, что Макс сжал кулаки. Он был готов выплеснуть на бабульку переполнявшие его слова и эмоции, но воспитание его сдерживало.
– Спасибо, Роза Львовна, вы такая внимательная и добрая. Я надеюсь, наш маленький секрет останется только между нами, – я ей по-доброму подмигнула.
– Конечно, конечно, Мирочка, ты можешь на меня положиться, – удовлетворенно подтвердила старушка, уже обдумывая, с кем первым поделиться этой новостью.
Я полагала, что мы от нее благополучно избавились, но старушка нас опять окликнула:
– Мирочка, погоди, пожалуйста. Я еще хотела узнать, ваш двоюродный брат уже уехал? Что-то я пару дней его не встречала...
– Что? – резко остановилась я, отчего Макс на меня налетел.
– Ну, такой красивый, галантный, обходительный джентльмен. Я бы хотела еще раз с ним увидеться, если он у вас еще гостит. – Она мечтательно причмокнула губами.
– Двоюродный брат? – Я ошеломленно уставилась на нее.
– Ну, высокий блондин с волнистыми волосами. Я пару раз с ним виделась, когда он приходил домой.
– Домой? – оцепенев, проговорила, я.
– Мирослава, ты в порядке? – забеспокоился Максим. – Такое ощущение, что ты сейчас упадешь в обморок.
– Это он, – проговорила я одними губами. Но Максим меня не понял.
– Роза Львовна, почему вы решили, что это мой двоюродный брат?
– Так он сам представился. Сказал еще, что приехал издалека навестить любимых сестренок, которых давно не видел.
– А как он попадал в квартиру?
– Девочка моя, ты такая смешная! У него были ключи.
– Ключи? – Я совсем перестала понимать. – А не подскажите, когда вы его видели в последний раз? – Я подошла чуть ближе к старушке.
– Говорю же, пару дней назад. Вы тогда еще гостили у своей бабушки, а ваша мама целые сутки пропадала на работе.
– Роза Львовна, вы не обижайтесь, но вы точно ничего не путаете?
Старая женщина демонстративно сложила руки на груди и, как бы оскорбившись на мои слова, поджала губы.
– Может, я и старая, но не сумасшедшая. Не в моих интересах что-то путать. Если вы скрываете своего брата, то это ваши проблемы. А на людей клеветать не надо, – обиделась Роза Львовна и уткнулась в книгу.
– Безнадежный случай старческого маразма, – негромко прокомментировал Максим.
– Макс, – я повернулась лицом к парню, – это был он.
– Кто?
– Ну, этот псевдоучитель, который дал мне медальон.
– И подозреваемый тобой убийца? – поинтересовался он.
– Да. – Мне стало совсем нехорошо. – Нам нужно спешить.
Я быстро побежала в сторону дома Вики. Макс от меня не отставал.
– Мира, ты все еще не думаешь, что это повод обратиться в полицию? – Макс говорил спокойно, его дыхание на беге не сбивалось, в отличие от моего.
– Нет, я еще не совсем уверена. После того, как я найду подругу и поговорю с ней, я смогу что-то для себя решить.
– Но тебя не пугает, что какой-то незнакомец приходит к вам домой, как к себе? Потом в школу, где в это же время происходит покушение на жизнь?
– Пугает! И сильнее, чем мне хотелось бы.
– Хорошо, про школу понятно, а вот про твой дом не очень. Как думаешь, зачем он к вам наведывался? Ты не заметила никакой пропажи?
Я ненадолго задумалась.
– Вроде нет. Все как обычно. Ценные вещи, деньги – ничего не тронуто.
– Я не об этом говорю. Может, он искал какую-нибудь особенную ценность. Твои родители археологи…
– Геологи, – поправила я.
– Да, может, они нашли какое-нибудь крутое месторождение алмазов или что-то типа того?
– Нет, это исключено. – Я покачала головой. – Родители изучают движение земной коры и связанные с этим вещи. Самый ценный минерал, привезенный из последней экспедиции и подаренный мне, это кусок скального обломка.
– Хм…
На этот счет у мамы строгие правила. Упомянув маму, я услышала рингтон, сообщающий о ее звонке. Перейдя с бега на шаг, я попыталась отдышаться и приняла входящий вызов.
– Привет, мам.
– Мира, ты где? Почему тебя нет в школе? С тобой все в порядке? – Женщина на том конце провода от волнения стала заикаться.
– Да, все хорошо, – чуть запыхавшимся голосом проговорила я. – Я уже дома, не волнуйся.
– Почему ты не дождалась меня?!
– Ну, я…
– Сиди дома и никуда не смей выходить, ты меня поняла? От волнения я чуть с ума не сошла!
– Мам, не начинай, со мной все в порядке…
– Почему ты тяжело дышишь? Ты куда-то спешишь? – Волнение превратилось в подозрительность.
– Нет, я просто оставила телефон на кухне, а сама была в своей комнате.
– Ладно, хорошо, поговорим, когда я вернусь. Я скоро буду, не скучайте. И да, не поубивайте друг друга с Лидой, пока меня не будет.
 – Хорошо, мам, до встречи. – И, не дожидаясь ее долгих напутствий, я отключила телефон.
– Мама волнуется? – поинтересовался Макс.
– Да, что-то типа того.
– Мира, вот о чем я еще подумал… Сумасшедшая старушка сказала, что блондин открывал дверь ключами. У тебя есть на этот счет какие-нибудь догадки?
– Пока нет. Ключи от нашего дома есть у пятерых человек. – Я стала загибать пальцы. – У меня, у Лиды, мамы, папы и у Виктории.
– У Виктории? – удивился парень.
– Да, мама ее очень любит, она сочувствует ей, потому что Вики практически постоянно лишена маминой заботы, и поэтому относится к ней как к своей родной дочери.
– Я просто к тому веду, что ключи могла дать Виктория.
– Нет, это исключено! – Я покачала головой. – Вики никогда бы меня не предала.
– Ты так в ней уверена, хотя знакомы вы всего пару лет.
– Это не мешает мне ей доверять. Можно знать человека десятилетиями и быть обманутым.
– Эта так, но…
– Никаких «но». – Я не дала Максиму закончить фразу. – Я ей доверяю, и точка!
– Девушки, вы такие странные, – он пожал плечами, но больше спорить не стал.
Мы подошли к дому Виктории.
Ее дом был самым большим в этой части улицы и наполовину утопал в лесополосе, что придавало ему своеобразное очарование. Я заметила, что все окна в доме, выходящие на улицу, плотно зашторены. Странно, ведь день был в самом разгаре.
– Мира, стой здесь, я сам к ней зайду.
– Нет, Макс, спасибо за твое благородство. Но я тоже иду.
– Хорошо, только держись рядом.
– Ты так говоришь, как будто мы находимся в месте, полном опасностей, и в любую секунду на нас могут напасть.
– Тебе удалось убедить меня в своем бреде. Поэтому осмотрительность не помешает.
Осторожно ступив на крыльцо, я приложила ухо к двери и прислушалась. Внутри было очень тихо. Но Виктория могла находиться на втором этаже, поэтому тишина ни о чем мне не говорила. Максим пару раз нажал на звонок. Внутри отчетливо разлилась мелодичная трель, но после по-прежнему было тихо. Никто не спешил открывать нам дверь.
– Макс, погоди, у меня есть ключ. Я на всякий случай захватила его с собой. – Я вытащила из кармана своей толстовки небольшой одинокий ключик с брелоком в виде зайчика.
– Отлично. Открывай, – он посторонился.
Вставив ключ в замочную скважину, я стала неистово его поворачивать. Но мои попытки не увенчались успехом.
– Не понимаю... – изумилась я.
– Что? – насторожился парень.
– Ключ не подходит. Дверь не поддаётся.
– Как такое может быть? Ты точно не перепутала ключи? – отодвинув меня, Макс сам стал пробовать открыть входную дверь.
– Ты сомневаешься во мне, как я сомневалась в словах Розы Львовны?
– Нет. Но этот ключ явно сюда не подходит.
– Знаешь, я думаю, мы могли бы залезть в одно из окон со стороны леса. – Я указала пальцем в ту сторону.
– Мира, а это не противозаконно?
– Нет. Это как залезть к себе домой, не переживай.
– Я смотрю, ты девушка решительная. И если что-то вбила в свою прелестную головку, от этого сложно избавиться.
– Что есть – того не отнять.
– Ладно, показывай свою лазейку, – сдался парень.
По асфальтированной дорожке мы обошли дом. С обратной стороны окна тоже оказались зашторенными.
– Зачем с этой стороны занавешиваться? – недоумевал Макс. – Ведь тут кругом лес. Неужели Виктория боится, что белки-извращенки будут за ней подглядывать?
– Очень надеюсь, что она боится только белок. Макс, подсади меня, я попробую открыть окно. Мне кажется, оно не закрыто на щеколду. По крайней мере, раньше оно всегда открывалось.
Подойдя к стене, парень подставил колено и положил на него руки ладонями вверх.
– Куда ведет это окно?
– В ванную комнату.
– Хорошо, будет где помыть руки.
Я ловко и аккуратно допрыгнула до окна и резко его толкнула. Как я и ожидала, оно легко поддалось и, позвякивая стеклами, отворилось. Подхваченная порывом ветра шторка выпорхнула из окна и налипла мне на лицо, отчего я чуть не потеряла равновесие и не упала. Благо, Макс успел меня поддержать.
Вцепившись в подоконник, я тяжело через него перевалилась и уже через секунду стояла посреди просторной ванной комнаты.
– Мира, говоришь, это просто? – отряхивая руки, поддел меня парень.
– Как дважды два. Подожди, я принесу тебе стул.
– Не нужно.
Максим подпрыгнул, ухватился за край открытого проема, без труда подтянулся на руках, помогая себе ногами, и через несколько секунд уже стоял возле меня.
– Нечего себе! Ты как Джеки Чан, только немного посимпатичнее.
– Спасибо, приятно слышать, – весело улыбнулся парень. – Показывай дорогу.
Мы осмотрелись в гостиной. Ничего необычного я не наблюдала. Все было на своих местах. Я подумала, что лучше предупредить девушку о своем визите, если, конечно, она дома, и позвала ее. Но ответом мне была тишина.
– Максим, подожди здесь, я поднимусь в ее комнату. Бывает, что она засыпает в наушниках, слушая классику. Тогда ее пушкой не разбудишь.
– Хорошо, только если что – громко кричи.
Я вопросительно посмотрела на него. От этого он смутился.
– Я имел в виду, если что-то тебя напугает.
– Я так и поняла, – ответила я, любуясь его застенчивостью. В те редкие минуты, когда Макс смущался, из крутого парня он превращался в милого притягательного медвежонка, которого тут же хотелось обнять.
Поборов в себе этот порыв, я быстро поднялась на верхний этаж.
Дверь в комнату Вики была распахнута, и в комнате никого не было. Зайдя внутрь, я огляделась: здесь было безупречно чисто, как и во всем доме, и пусто. Я всегда удивлялась, как Вики может постоянно поддерживать такую чистоту. Вот в моей комнате творился вечный творческий беспорядок.
Еще меня удивляло в комнате Виктории то, что она была безликой. Кроме дисков с классическими произведениями и плеера, здесь не было ничего примечательного. Никаких плакатов, девичьих украшалок или простых фотографий с семьей. Было ощущение, что я нахожусь в гостинице.
Я уже хотела уходить, но тут мои глаза сфокусировались на листке бумаги, лежавшем на кровати.
Я сразу поняла, что это записка от Вики. Когда в редкие минуты мы не заставали друг друга дома, то оставляли подобные записочки. Взяв лист, я стала вчитываться в небрежный почерк подруги.
«Мирочка, не переживай, со мной все в порядке. Болезнь я симулировала.
В данный момент я встречаюсь с очень интересным молодым человеком. Телефон у меня украли, поэтому, скорее всего, ты не сможешь до меня дозвониться.
Все объяснения и подробности вечером. Жду тебя на пижамной вечеринке. Только для избранных.
Люблю, целую.
Твоя вечная подруга Виктория»
Я не знала, то ли рассмеяться, то ли заплакать. Напряжение сегодняшнего дня наконец-то меня покинуло. «Виктория, я тебя когда-нибудь прибью, честное слово! Ты меня в могилу сведешь!»
– Макс! – позвала я. И услышала, как парень быстро поднялся и просто кубарем ввалился в комнату.
– Что? Где?
Я протянула ему листок, а он непонимающе на меня уставился, как будто во лбу у меня вырос рог.
– Читай. И не смотри на меня так, а то дыру протрешь.
Он опустил глаза и пробежал взглядом по корявым строчкам. А после опять посмотрел на меня.
– Ну, это многое объясняет, – и, не удержавшись, начал задорно смеяться. Было ясно, что ему тоже стало легче оттого, что все наши страхи не оправдались. Ну, практически все. Но сейчас это не имело значения: мы хохотали от души, как ненормальные. У меня даже выступили слезы от смеха. Но беспокойство на задворках сознания меня не отпускало.

Глава 4

Позже Макс проводил меня до дома. От моего приглашения зайти к нам он отказался, и даже мои уговоры о том, что в доме должна быть Лида, на него не подействовали.
– На нет и суда нет, – кинула я ему на прощание, провожая парня взглядом.
Заперев за собой двери и скинув с ног кеды, не расшнуровывая их, я поднялась на второй этаж в свою комнату, закинула сумку с учебниками в угол и устало рухнула на кровать. Мозг у меня готов был взорваться. После долгого перерыва и бесконечно скучных дней, всего случившегося за сегодня было непомерно много.
Я долго складывала мозаику из событий, пытаясь мало-мальски со всем разобраться. Но постоянно натыкалась на тупики.
Моя мигрень начала усиливаться. Это означало, что приступ на подходе и мне нужно срочно принять таблетки с почти не выговариваемым названием. Вскочив с кровати, я заглянула в тумбочку, достала оттуда маленький пузырек и вытряхнула на ладонь пару капсул. Проглотила, не запивая водой. После очередного лечения я уже год как забыла о бредовых видениях и галлюцинациях. Я думала, что полностью от них избавилась, но сегодняшний день доказал обратное.
Картина окровавленного беловолосого мужчины с сотней трупов вокруг не давала мне покоя. Я не могла представить, что кто-то может быть настолько жестоким, чтобы отнять столько жизней. Это было самое яркое и красочное видение за всю мою жизнь. В носу до сих пор чувствовался запах крови и смерти. Лет десять назад после увиденного меня бы пришлось успокаивать пару дней, но на данный момент все это не имело для меня никакого значения, так как на самом деле в свой бред я больше не верила. «Если выдавать за правду все, что творится в голове, можно сойти с ума и оказаться запертой в учреждении с желтыми стенами», – внушали мне разные врачи, терапевты и психологи с учеными степенями, список которых был длиннее, чем вся моя жизнь. И правда: через какое-то время они смогли крепко укоренить во мне свои убеждения.
Осторожно приняв сидячее положение, я стянула узкие джинсы и полосатую толстовку. Оставшись лишь в трусиках и топе, я побрела в ванну. Горячий душ – вот что мне нужно было, чтобы прояснить мысли и притупить ноющую боль в висках до тех пор, пока не подействует лекарство. Медальон я оставила на шее – глупое чувство собственности было в разы сильнее здравого смысла. Не знаю, почему, но даже в ванной мне не хотелось с ним расставаться. Он как батарейка подпитывал меня и не давал свалиться от усталости.
По пути захватив с собой полотенце, я выглянула в коридор и неосознанно прислушалась. Из спальни сестры не доносились беспорядочные звуки ее адской музыки. Значит, сделала я вывод, либо она до сих пор дрыхнет, либо орудует на кухне. Быстро пройдя коридор, я резко дернула дверь ванной и услышала, как хилый шпингалет, запирающий ванную изнутри, сломался и с жалобным стуком ударился о кафельный пол.
– Мирка, тебя не учили стучаться?! – как ошпаренная визгливо проверещала моя сестра, отлипая от здоровенного парня. От неожиданности я открыла рот, не зная, что на это ответить. Нахально опираясь на стиральную машинку, рядом с нею стоял лысый бугай с огромными волосатыми руками и расстегнутым ремнем, а моя сестра пыталась застегнуть свой коротенький халатик.
– О, еще одна малышка! – фривольно обратился ко мне нахал. – Присоединяйся! – И нагло улыбнулся.
– Извини, имбецилами не интересуюсь, – ответила я и, чтобы больше не видеть этого кошмара, прикрывшись полотенцем, ретировалась в свою комнату.
– Классная попка! – прокричал мне вслед нелицеприятный тип. – Если передумаешь, я в твоем распоряжении!
Залившись румянцем, я поспешила спрятаться в своей комнате. Интересно, смогу ли я до вечера дожить спокойно, без происшествий?
Практически сразу за мной в комнату вошла Лидия. Ее глаза метали молнии.
В наступление я пошла первой, не дожидаясь потока ее возмущения.
– Не подожги мою спальню взглядом, я только вчера сделала уборку! Да и жить с тобой в одной комнате не входит в мои ближайшие планы.
– Не беспокойся, на этой неделе я не думала тебя убивать. Может, только немного покалечить, чтобы научить тебя стучаться прежде, чем ты куда-то входишь.
– Извини, что помешала твоему «туалетному свиданию». – Я развела руками, показывая напускное расстройство, и брезгливо сморщила носик: – Вы получше места найти не могли? И что это за тип, где ты его выкопала? На распродаже поддержанных товаров? Лидка, ты меня разочаровываешь! А с виду такая разборчивая! Интересно, что скажет Макс, если узнает, что ты чуть не перепихнулась с уголовником в нашей ванной? Или всё-таки перепихнулась? – Я заинтересованно уставилась на нее.
С каждым моим словом Лида становилась все краснее и краснее.
– Во-первых, – скрипя зубами, проговорила она, – Бритва не уголовник.
Услышав его кличку, я скептически приподняла бровь.
– А во-вторых, если ты расскажешь Максу, я тебя придушу, пока ты будешь тихо и мирно спать в своей постели. И поверь, то, что мы сестры, мне не помешает!
– А в третьих будет? – не удержалась я.
– А в-третьих, – чуть ли не зарычала она, кипя от злости, – ты вообще должна быть в школе! Так чего ты приперлась раньше времени?!
– Лапусик, ты скоро? – донесся из коридора противно-слащавый голос.
– Да, котик, одну секундочку! Иди в мою комнату, я сейчас.
Бритоголовый мяукнул, провел ногтями по моей двери, изображая царапанье, и направился в комнату Лидки. Через несколько секунд его шаги стихли.
– Он у тебя нормальный? – Я подавила смешок. – Может, его усыпить, пока не поздно? Или кастрировать, чтобы приглушить его либидо?
– Мира, порой ты просто невыносима! Я ещё жду ответа, почему ты не на занятиях?
– Ты что, мама, чтобы перед тобой отчитываться?! Иди к своему коту, а то смотри, от нетерпения нагадит тебе в тапки. Вот потеха-то будет!
Лидка ощетинилась еще больше:
 – Мира, ты просто не представляешь, как меня бесишь!
– Так же, как и ты меня. Я думаю, у нас это взаимно, не зря же мы с тобой двойняшки.
Хоть мы и были с Лидией двойняшками, в жизни никто бы никогда этого не предположил. Не только из-за непохожих характеров, но и внешности тоже. Да, обе мы были стройные, высокие и фигуристые, но, в отличие от меня, у Лидии были темно-русые кудрявые волосы, которые она очень коротко стригла и постоянно перекрашивала в безумные цвета. Вот, например, сегодня в ее волосах пряталась голубая прядь. Глаза у нее были карие, с шоколадными вкраплениями и глубоко посаженые. А носик узкий, с небольшой горбинкой, как у папы, что делало ее по-своему очаровательной.
– Иногда, Мира, я тебя просто ненавижу…
– Ты это уже говорила, – устало выдохнула я, с интересом рассматривая свои ногти. – Лида, пожалуйста, не утомляй меня больше, у меня был непростой день, – устало поднявшись с кровати, я стала настойчиво подталкивать ее к выходу. – Да, и от мысли принять душ я еще не отказалась. Так что со своим уголовником поищите место подостойнее, например, колесо обозрения или центральный парк. Не стоит загаживать нашу квартиру, превращая ее в дешёвый бордель.
– В твоих советах я не нуждаюсь! Позволь мне самой решать, где, когда и с кем проводить свое свободное время. – И, развернувшись на сто восемьдесят градусов, сестра вознамерилась меня покинуть. Но возле двери нерешительно помедлила и обернулась:
 – Я сегодня видела вас с Максом. Вы мило беседовали с нашей очаровательной, умеющей держать тайны соседкой.
И тут до меня дошло.
– Лидка так ты что, ревнуешь?!
Она на это лишь сузила глаза.
 – Ну, ничего себе! Блин, нужно снять это на камеру, тот еще будет кадр! Да не переживай, – отмахнулась я, – Макс помогал мне по одному делу. Ничего такого между нами нет и быть не может. Мы просто друзья.
– Ты думаешь, я полная дура?! Сначала вы мило беседуете у нас на пороге, рассказываете Розе Львовне о своих неземных чувствах, прося ее все держать в тайне. А потом, бросив сумки, куда-то испаряетесь на целый час.
– По правде говоря, да… я думаю, что ты полная дурочка. Но это к делу не относится, – утомленно выдохнув, проговорила я. – Лида, я тебя не обманываю. Хочешь, позвони Максу, он тебе все подтвердит.
– Я уже звонила.
– И что?
– Он не берет трубку. Понимаешь? Он первый раз в жизни не ответил на мой гребаный звонок! А теперь скажи, что я должна думать?
– Что он занят. А ты просто себя накручиваешь. Слушать абсурд старушки – это одно, а вот верить в него – это нужно быть полным параноиком.
Не сказав больше не слова, Лида вышла, громко хлопнув дверью.
Раньше я была стопроцентно уверена, что Макс нужен Лидке только для мелких поручений и для ее авторитета в школе. Но теперь увидела, что она на самом деле что-то чувствует к парню. Может, не любовь, но симпатию точно. Меня это очень обрадовало. В голове я сделала еще одну пометку, о чем должна рассказать Вики.
 Минут через десять я услышала шаги по коридору и хлопнувшие входные двери. Лидка с уголовником смылись, и я предприняла вторую попытку принять душ. Настенные часы громко отмеряли время, показывая начало третьего, что меня не могло не радовать, ведь до встречи с Викторией оставалось, по меньшей мере, семь часов. Раньше десяти вечера ее можно было не ждать: ее затяжные свидания мне были хорошо известны. Пока Вики не проведёт парня по всем развлекательным заведениям города, она не успокоится.
Запирать дверь теперь было не на что: оторванный шпингалет до сих пор лежал на полу. Не заморачиваясь, я быстро разделась и встала под обжигающие струи живительной воды, чувствуя, как мои мышцы потихоньку расслабляются, а дыхание замедляется в блаженном успокоении.
Душистый гель, которым я натерлась, наполнил мои легкие ягодным ароматом. Пар практически полностью заволок комнату легким туманом, и от релаксирующего эффекта я прикрыла глаза. Прошло три минуты или десять – я не знала. Я просто стояла, теряясь в пространстве, растворяясь вместе с ускользающей водой и ощущая, как ее молекулы прогоняют все мои страхи, тревоги, обиды и впечатления неудачного дня.
Я уже собиралась выходить, как вдруг мою голову пронзила резкая боль. Мне показалось, что температура воды повысилась, в области груди стало жечь. Дотронувшись до того места рукой, я наткнулась на медальон, висевший на моей шее. Металл накалился до предела, но не из-за того, что впитывал температуру воды, а скорее из-за того, что сам стал излучать странную энергию, которую я уже чувствовала, но не так осязаемо. И в том месте, где он соприкасался с кожей, стало странно покалывать.
В голове пульсировало все сильнее. Чтобы не упасть, я схватилась за края ванны и присела. Боль не отступала. Я ни о чем не могла думать из-за нестерпимых пульсаций внутри черепной коробки. Казалось, туман, заполнявший комнату, проник ко мне вовнутрь и начал безжалостно выкручивать мои мозги. Но едва я подумала, что вот-вот упаду в обморок, все резко прекратилось, и сквозь расплывчатую дымку я увидела…

…Солнечный диск занимал половину небосвода и был таким огромным, что мне пришлось зажмуриться и инстинктивно прикрыть лицо рукой.
Красивый, многоступенчатый водопад, находившийся напротив меня, спускался к непрозрачному тёмно-синему озеру. Вода, падая вниз, нежно обволакивала каждый уступ, выщербленный самой природой на протяжении столетий, и отбрасывала причудливые блики. Эти уступы повторяли полуокружность отвесной стены, располагаясь на разных уровнях и придавая пейзажу неописуемую интимность и недосягаемость. Не зря этот чудный уголок природы прятался от посторонних глаз в широких сочно-зелёных листьях растений, растущих вокруг, и создавал ощущение трепетной таинственности.
Чем дольше я находилась в этом прекрасном месте, тем явственней стала ощущать дивный аромат, окружающий его, и дуновение свежего бриза на своем лице.
– Так, видимо, доктор Эйзенберг подсунул мне не те таблетки...
Любуясь местными красотами, я не сразу заприметила человека, стоящего поодаль на самом краю озера.
Это был мужчина, или парень – он стоял ко мне спиной, и я не могла определить его возраст. Но зато могла определить, что его фигура была великолепна и напоминала мне искусно высеченную статую. Все было настолько идеальным, что казалось ненастоящим и требовало немедленной проверки, но, подавив в себе порыв, я осталась стоять на месте. Торс парня был оголен, но я могла рассмотреть лишь его могучую спину, которая еще оставалась влажной после недавнего купания. Конечно, если я правильно судила о ситуации.
 На его узких бедрах очень низко сидели серые мешковатые штаны, а ступни утопали в невысокой траве. Я ненароком залюбовалась его ягодицами и тяжело сглотнула, как будто раньше мне не приходилось видеть эту часть мужского тела.
Поза, в которой находился парень, показалась мне немного напряженной. Широко расставленные ноги и рука, нервно потирающая шею, об этом непрозрачно намекали. Со спины мужчина был великолепен. Мне очень захотелось, чтобы он обернулся. Я бы могла подойти или окликнуть его, все равно ведь это было не взаправду. Но почему-то я, сконфузившись, напоминала себе шпионку, подглядывающую за чем-то тайным.
Сделав шаг назад, я наступила на сухую ветку, отчего она громко хрустнула. Тут же, стушевавшись, я замерла. А парень, услышав шум, обернулся и внимательно на меня посмотрел. Сказать, что незнакомец выглядел ошеломительно, – значит, ничего не сказать. Темные влажные волосы неровно остриженными прядями падали на его лицо, придавая его острым чертам загадочный шарм. А его глаза даже издали сверкали как чистейшие сапфиры, манящие, притягательные и пленяющие.
– Айвена, ты готова? – услышала я бархатистый баритон, который обрек меня на вечное подчинение его обладателю.
Не знаю, к чему я должна была быть готова. Но для него я была готова на все. Никогда за собой не замечала, что пара слов и привлекательная внешность могут заставить мои ноги подкоситься, а сердце учащенно биться. Но это произошло. Если бы Вики сейчас меня видела, она бы, наверное, от неверия защипала себя до смерти или заверещала бы от счастья.
Вспомнив о Вики, я как будто вышла из оцепенения. Мифический мир покачнулся, картинка смазалась. Головная боль вернулась, а я потерялась в темноте…

***
Только через какое-то время я смогла ощутить края ванны. Я все еще находилась в ней, лежа на спине. Вода из душа попадала мне на лицо. Интересно, как она не попала мне в легкие и я не захлебнулась? По затылку разлилось болезненное ощущение, и я поморщилась. Там явно назревала шишка.
В дверь ванной постучали, и я услышала мамин голос:
– Мира, с тобой все в порядке?
Я хотела ответить, что все хорошо, но с первого раза этого сделать не получилось.
Тут же, заподозрив неладное, мама вошла внутрь.
– Мирослава, девочка моя, что с тобой?! Ты упала? – донесся сквозь шум воды встревоженный мамин голос.
Я попыталась вылезти из ванны, но без помощи мамы мне это сделать не удалось.
– Нет, мам… не знаю… может быть.
Завернув меня в полотенце, мама повела меня в мою комнату.
– Наверное, стоит вызвать врача.
– Не нужно. Я немного полежу, и все пройдет.
– Что пройдет? – Мама встревожилась еще больше. – Ты что-то ушибла или… – Она с подозрением посмотрела на меня, – у тебя был приступ? Конечно, я поняла! Стресс, пережитый в сегодня в школе, его спровоцировал.
– Мам, не выдумывай. Ничего у меня не было, я просто поскользнулась и упала.
Но она ничего не хотела слышать. Ее чрезмерная опека иногда выходила за рамки разумного, и в такие моменты она становилась просто глухой. Мама уложила меня на кровать и, не давая возможности оправдаться, заметалась по комнате как сумасшедший торнадо. Как я поняла, она искала визитку доктора Эйзенберга, моего последнего психотерапевта.
– Не нужно, ма-ам! – протяжно заныла я. – Правда, все в порядке. Нет у меня никакого стресса, а тем более припадка.
– Ну, как же нет? У вас сегодня в школе среди бела дня убили человека. И ты говоришь, что все в порядке? – не переставая рыться в комоде, проговорила мама. – Тебе следовало дождаться меня и не уходить одной.
– Я была не одна, со мной был Макс. И к тому же тот, кто сотворил это с учителем, вряд ли будет ошиваться поблизости, если ты об этом беспокоишься. Он наверняка уже давно уехал из города.
Тут меня пробрала дрожь: до меня дошёл другой смысл фразы.
– Ты сказала, что учитель убит?!
– Да, он умер в больнице. Большая потеря крови. Если бы его нашли немного раньше, то, возможно, он бы остался жив. Я до сих пор не могу поверить, что в нашем городе совершено такое чудовищное преступление.
Что говорила мама после, я практически не слушала. Печаль и ужас затопили мое сердце.
 – Мам, – осторожно позвала я.
– Что?
– А что-нибудь еще вам в школе рассказывали?
– Вроде нет. – Она на секунду задумалась. – Милая, ты спрашиваешь о чем-то конкретном?
«Да, я спрашиваю о том, как отреагировала полиция, когда узнала, что незнакомый мужчина был у нас на уроке, выдавая себя за того, кто истекал кровью неподалеку». Но, видимо, этой информацией с родителями не поделились. Поэтому я просто покачала головой:
– Нет, ничего конкретного.
– Наконец-то! – с облегчением выдохнула мама, показывая мне белую визитку, на которой каллиграфическим почерком были выведены инициалы врача. Раньше эти визитки валялись у нас по всему дому, поэтому не удивительно, что мама так быстро ее отыскала.
– Мам, не нужно. Ну как тебе доказать, что со мной все в порядке? Я не хочу выслушивать очередную нудную лекцию от светила психологии!
Но мама уже набирала номер на телефоне.
– Мира, тише! – цыкнула она на меня. И вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Мне ничего не оставалось, как только смириться и терпеливо ждать. Чем быстрее я отделаюсь от врача, тем лучше. Тем более мне нужно расположить к себе маму, чтобы она не препятствовала моему вечернему визиту к Вики. А пока она договаривалась, я решила привести себя в порядок.
Обычно зеркало меня любило, но сейчас, глядя на себя, я не была в этом уверена. Растерянный и растрёпанный вид, неестественная бледность, глаза потеряли блеск. Было понятно, что последнее видение меня полностью обессилило, хоть оно и было прекрасным как никогда. Даже сейчас, вспоминая сапфировые глаза, прожигающие насквозь, я ощущала, как в животе начинают порхать пресловутые бабочки.
 – Мира, хватит мечтать! – одёрнула я себя. – Надо думать о мирских проблемах. Иллюзии оставим на потом.
Пощипав себя за щеки для придания румянца и расчесав влажные волосы, чтобы оставить их сушиться естественно, я немного приободрилась. Над тем, что надеть, я долго не думала: свежая пара синих джинсов и черная трикотажная майка меня полностью устроили. После недолгих приготовлений я спустилась на первый этаж и направилась на кухню. Прошёл практически целый день, а во рту у меня до сих пор не было и маковой росинки. О чем напомнил мой желудок, жалобно заурчав.
Мама уже принялась готовить ужин, но телефонная трубка все еще была зажата между ее ухом и плечом. Она старалась чистить картошку и что-то внятно отвечать собеседнику. Делать два дела сразу было у мамы в крови, поэтому я не сильно удивилась. Сделав себе пару бутербродов, я стала дожидаться, пока мама договорит и обратит на меня внимание.
    – Да, хорошо. Завтра отчеты будут готовы. Сразу перешлю их по электронке... Еще раз спасибо за понимание. До свидания. – И, отложив телефон в сторону, мама с нескрываемым одушевлением обратилась ко мне: – У меня две новости… нет, даже три.
– Ого, притормозите коней! Мама, как ты успела за полчаса столько насобирать?
Она на это лишь загадочно пожала плечами и покосилась на телефон.
– Первое, – начала она, – мне звонили со школы. Так вот, ее закрыли в связи с недавними событиями.
– Надолго?
– Пока на три дня, а там видно будет.
– Каникулы продолжатся, – невесело проговорила я.
– Второе: я отпросилась, и завтра смогу провести с вами целый день.
– О, а это замечательная новость, так как ты работаешь практически без выходных и праздников.
– Да.
– А третье? О чем ты хотела мне рассказать? Как я догадываюсь, это о моем «любимом» докторе?
– Да. Сегодня, как ни печально, он не сможет нас навестить.
– О, какое горе! – Я притворно схватилась я за сердце.
– Мира, не ерничай! – тут же одернула меня мама. – Егор Викторович уехал на научную конференцию и вернётся только через пару дней.
– Круто!
– Сильно не радуйся: как только он прилетит, сразу нас навестит. Я уже договорилась.
– О, отстой...
– Мирослава, что за сленг? – нахмурилась мама. Она не любила, когда мы с Лидой выражали свои мысли невысокохудожественно. А проще говоря, она не любила слышать от нас «дрянные» словечки.
– Да, Мира, что за сленг? – в поле моего зрения появилась Лида. Она стояла в проходе, опираясь о дверной косяк. – Ты что, живешь в пещере?
 – Если только с тобой, потому что твой внешний вид соответствует дриопитекам: минимум одежды, максимум шока!
И это было мягко сказано. Сейчас на Лиде были надеты капронки со специально сделанными стрелками, поверх – вышарканные джинсовые шорты, настолько миниатюрные, что ткани на стрингах, казалось, было в разы больше. А наверху – пара топов ядовитого желто-красного цвета, одетых один на другой. Образ дополняли высокие шнурованные ботинки и, конечно, множество аксессуаров: цепей и браслетов.
Заняв место напротив меня, Лидка схватила второй мой бутерброд и, нагло на меня уставившись, начала его есть. Какая-то гадкая колкость уже хотела слететь с ее языка, но, видно, при маме она не стала ее озвучивать.
 Мама подошла к Лиде и чмокнула ее в щеку.
– Лида, а где ты пропадала? – Мама с зажатым в руке полотенцем подозрительно прищурилась. – Мне сказали, что в школе тебя сегодня не видели.
Лида выразительно посмотрела на меня. Наверное, подумала, что я всё рассказала маме. Она ведь была еще не в курсе последних событий.
– Я проспала, – будничным голосом ответила Лида.
– И почему я не удивлена? – ни к кому не обращаясь, проговорила мама. – А сейчас ты где была?
– У подружки, – не замедлила с ответом Лида.
«Ага, как же, у подружки! Случайно имя этой подружки не Бритва?»
– Хорошо провела время?
– Замечательно.
– После ужина никуда не уходи, я хочу с тобой поговорить, – нахмурилась мама.
– Хорошо, мам, – как-то сухо произнесла Лида. Она уже знала, что ее ждут очередные нравоучения.
– И, девочки, прекратите жевать всухомятку, скоро будет готов ужин. Перебьете аппетит, и все мои усилия будут напрасны.
– Да, мам! – в один голос согласились мы с сестрой. Но жевать не перестали.
– Вот, хоть чайку попейте. – Мама поставила перед нами две чашки с дымящимся напитком. – Кстати, Мира, а что это?
Наклонившись надо мной, она выдернула из-под моей майки висевший на цепочке медальон.
– Все хотела спросить, откуда у тебя эта прелестная вещица?
Резко отпрянув, я быстро затолкала его обратно. Несмотря на то, что это была моя мама, объяснять появление у меня медальона я не собиралась. И врать насчет этого я тоже не хотела.
– Мам, – осторожно начала я, – это личное.
– Личное? – Ее глаза еще больше засветились интересом. – О! – захлопала она в ладоши от каких-то только ей понятных догадок. – Это тебе мальчик подарил, я права? Неужели у тебя появился поклонник?
– Парень? – раздался удивленный голос Лидки.
Я ответила им непонимающим взглядом.
– Рассказывай, мы с мамой ждем. Какой ненормальный на тебя позарился?
– Лида! – строго посмотрела на сестру мама. И та с невинным выражением уставилась на меня.
– Отстаньте, нет у меня никого. Это просто безделушка, украшение.
Но от мамы просто так не отделаешься, особенно если ее поддерживает Лида.
– Почему тогда нам нельзя взглянуть? Ты так ревностно его оберегаешь. Наверное, там выгравировано что-то вроде «С любовью, Мирославе». Или нет: «Мира плюс… ну, я не знаю… Эдик равно любовь».
Лидка как сумасшедшая стала хохотать над мамиными предположениями.
– Мам, в самую точку! Парня Мирославы наверняка звали бы Эдик. – И она засмеялась еще громче, придумывая обидную рифму к этому имени.
Пока мама отвлеклась на свою стряпню, я, не сдержавшись, показала Лидке средний палец. В эту самую минуту мой телефон сообщил о входящем звонке, и я под благовидным предлогом вышла в гостиную, чтобы на него ответить.
– Давай там недолго! – крикнула Лида. – Мы еще не выведали все твои темненькие секретики!
– Смотри, как бы мы с мамой твои не стали выведывать! – не осталась в долгу я и, улыбнувшись, поспешно вышла.
Телефон звонил долго и настойчиво. И, посмотрев, кто звонит, я очень удивилась.

Глава 5

Виктория?!
Ведь в оставленной ею записке было сказано, что у нее украли телефон. Может, это звонит вор? Или она пошутила? Я была сбита с толку. Но, недолго терзаясь сомнениями, ответила:
– Алло.
– Мирочка, здравствуй! – раздался чересчур жизнерадостный голос моей подруги.
– Вики, это ты?
– Конечно, я. А ты кого-то другого ждала?
– Нет. Я никого не ждала.
– А… ясно. Ты была у меня дома и нашла мою записку?
– Вообще-то, да. Я думала, у тебя украли телефон.
– Ну, я немного погорячилась. Я тоже так подумала, когда сразу его не отыскала.
– Странно, на тебя это не похоже. Я за тебя переживала. Как только ты покинула класс, я места себе не находила.
– Да, я знаю. Мира, прости, что заставила тебя поволноваться. Я надеюсь, что вечером смогу загладить свою вину очень большой и вкусной пиццей. Ты ведь придешь? – с небольшими нотками напряжения и заметной нервозностью в голосе спросила Виктория.
– Да, обязательно. Не знаю, получится ли остаться с ночевкой, но то, что мы с тобой сегодня увидимся, это однозначно.
– Хорошо, – как-то совсем нерадостно отреагировала подруга.
– Вики, с тобой что-то случилось?
– Нет, что ты. Просто постарайся прийти как можно скорее.
И, не дожидаясь моего ответа, она резко прервала разговор.
Я тут же попыталась перезвонить, но номер был недоступен.
Ну вот, опять что-то с ней сегодня….
В гостиную вошла мама, вытирая руки полотенцем.
– Кто звонил?
– Вики.
– О, как замечательно! Я надеюсь, ты пригласила ее на ужин? – не знаю, чему обрадовалась мама. Наверное, тому, что самым преданным ценителем ее кулинарии была моя подруга. Не важно, что и когда готовила мама, – Вики всегда с огромным удовольствием и большим энтузиазмом это поглощала.
– Нет, сегодня мы хотели посекретничать, так что я пойду к ней.
Мама сразу как-то насторожилась.
– Мира, я думаю, это плохая идея. Пригласи Викторию к нам, пусть лучше пару дней поживет у нас. Я ведь правильно понимаю, что ее мать работает и ее нет в городе?
– Да, Вики сейчас одна. – Я направилась к входной двери. – Хорошая идея, я сейчас к ней сбегаю и передам твое приглашение.
– А зачем бегать? Пригласи по телефону.
– Ее сотовый телефон недоступен.
– Позвони по домашнему.
– Мам, ты шутишь? Я быстро, туда и обратно. Что может случиться?
Екатерина Миридова, как непреступная крепость, встала в позу, скрестив на груди руки.
– Судя по сегодняшним событиям, может случиться все, что угодно. Я не хочу, чтобы на ночь глядя вы со своей сестрой куда-либо ходили. – Немного подумав, она добавила: – И с сегодняшнего дня я ввожу ограничение на выход из дома в позднее время суток.
– Но…
– Не надо со мной спорить, это мое последнее слово! – И, не давая мне времени для уговоров, мама удалилась на кухню.
Расстроившись, я села на диван с кроссовками в обнимку и услышала, что мама на повышенных тонах стала разъяснять моей сестре про свои ограничения.
– Нет, ты слышала?! – минут через пять Лидка пулей вылетела из кухни. – Мама мне только что рассказала, что случилось в школе. И объявила, что пару дней мы должны оставаться дома. Якобы для нашей безопасности. Это рушит все мои планы.
– Интересно было бы узнать, что у тебя за ночные планы.
– И не мечтай! – фыркнула сестра и быстро убежала наверх. Вскоре по всему дому начала разноситься музыка и голос Мэрилина Мэнсона.
Я же осталась сидеть на диване в гостиной, обдумывая сложившуюся ситуацию. Мама еще нескоро освободится, минут тридцать у меня в запасе есть. До дома Вики минут пять бегом в одну сторону. Плюс разговор, который, думаю, не займёт больше минуты, и ее сборы минут десять. Итого – мы отлично укладываемся в график. Сможем незаметно вернуться, и мама ничего не заподозрит.
Не теряя времени, я обула кроссовки. Очень осторожно, придерживая дверь, выскочила во двор. На улице уже смеркалось, порыв холодного ветра напомнил о том, что я не подумала надеть ветровку, и по спине побежали мурашки. Я поежилась, но возвращаться было рискованно, поэтому, полагая, что согреюсь бегом, я не стала задерживаться и помчалась к дому Виктории.
Я бежала очень быстро, поэтому, как я и предполагала, на дорогу у меня ушло ровно пять минут. В доме Вики до сих пор были зашторены все окна, а свет излучало только одно окно на втором этаже, где находилась спальня подруги.
Быстро вбежав на крыльцо, я громко постучала и несколько раз нажала на звонок, переминаясь с ноги на ногу от пронизывающего ветра и нетерпения. Сверилась с часами на моем телефоне, ожидая, когда Вики мне откроет.
Но никто не спешил мне навстречу. Это было очень странно.
Небольшое беспокойство начало зарождаться у меня внутри, начиная понемногу скручивать мои нервы.
Постучав еще раз, я поняла, что дверь не заперта, и осторожно стала ее открывать, словно обезвреживая бомбу замедленного действия. В прихожей было пусто. Что-то рассмотреть в потемках было невозможно, поэтому я сразу щелкнула выключателем. Тут же свет разогнал зловещую завесу темноты.
– Виктория! – робко позвала я. И, не услышав ответа, поежилась. Все мои тревожные колокольчики усилили звон, заставляя меня развернуться и направиться домой. Но я не могла, я должна была найти Вики. А бросаться наутек из-за каких-то предрассудков было поистине глупо.
– Вики! – Я попыталась позвать снова. Но ответом мне была тишина. – Вики, если ты играешь, то это плохая шутка! А если ты хотела меня напугать, то тебе это практически удалось.
Дойдя до последней ступеньки, я в нерешительности остановилась. И увидела, что дверь спальни Вики чуть приоткрыта и на порог из небольшой щели льется яркий свет.
Мое беспокойство и волнение возрастали. Я так сильно себя накрутила, что, как натянутая струна, готова была лопнуть в любую секунду. Сделав глубокий вдох, я толкнула перед собой дверь.
Безмолвный крик застыл на моих губах.
 На кровати, вальяжно раскинувшись, сидел тот самый беловолосый мужчина. А у его ног без чувств, со стекающей струйкой крови изо рта лежала моя подруга, чуть прикрытая разодранным платьем.
Сам же мужчина выглядел безупречно. На нем были надеты простые джинсы без ремня, белая хлопковая рубашка, а на ногах – ботинки, похожие на армейские. Волосы все так же были перевязаны черной шелковой лентой.
– Ми-ира-а-а, – с удовольствием растягивая слова, заговорил мужчина, – я очень рад снова тебя видеть.
– А я – не очень, – выдавила я из себя.
– О, как приятно, что ты еще способна на разговор! А то обычно мои жертвы немеют от одного моего вида.
– Не льсти себе. Что ты сделал с Викторией? Она жива?
– А, эта? – Мужчина брезгливо посмотрел на лежащую перед ним девушку. – Пусть она тебя больше не волнует. Скоро ты об этом даже и не вспомнишь. Могу тебя утешить, – издевательским тоном проговорил незнакомец, – если бы ты была более пунктуальна, я бы не успел поиграть с твоей так называемой подружкой. – Он самодовольно оскалился. – Так что в чем-то это и твоя вина. Пусть эта мысль тебя греет.
– Ты просто извращенный ублюдок!
– О, какие словечки! Девушкам не стоит осквернять свой ротик бранной речью. Скажу по секрету: это тебя не красит.
– Да пошёл ты!!
– Мира, ты меня огорчаешь. Я думал, ты будешь так же сговорчива, как и то существо, что валяется у моих ног, и не доставишь мне неудобств. Я бы все сделал быстро и безболезненно. – И его черные глаза загорелись лютым огнем.
Самые страшные образы стали приходить мне на ум. Я инстинктивно сжалась и скрестила руки на груди. Я уже видела себя в сводках криминальных хроник под заголовком типа: «Девушку не смогли опознать по останкам».
– Нет-нет, – с напускной, жуткой веселостью проговорил мужчина, – насиловать и убивать я тебя не собираюсь. Ты создана для более великой цели. Тем более, – он брезгливо сморщил нос, – ты такая тощая. Совсем не в моем вкусе. – Незнакомец окинул меня холодным, проницательным взглядом. – Вот Виктория – другое дело. – Он посмотрел на нее и облизнул тонкие губы.
Страх и ужас, сковавшие мое сердце, лишили меня возможности что-либо сказать. Но, сделав над собой, как мне показалось, титаническое усилие, я в буквальном смысле прокаркала:
– Кто ты, и что тебе от нас нужно?! – И, вычерпав откуда-то остатки храбрости, прямо посмотрела ему в глаза.
Небольшое удивление отразилось на его лице. Ухмыльнувшись своим мыслям, он ответил:
– Скоро ты все узнаешь, – и, встав с кровати, которая жалобно скрипнула под его весом, стал ко мне приближаться. Неторопливо, уверенно, как кот, который загнал в угол маленькую мышку.
Защищаясь, я сделала шаг назад и вытянула перед собой руки, стараясь держать его на расстоянии. Отмахнувшись от них, он подошёл ко мне вплотную.
Я попыталась отвернуться, но он провел большим пальцем по моей щеке, удерживая голову прямо, а потом крепко схватил меня за шею и начал потихоньку сжимать пальцы.
– Надеюсь, ты захватила с собой амулет? – прошептал он мне на ухо. Это был скорее не вопрос, а утверждение.
– Амулет? – непонимающе прошипела я, чувствуя, как из легких постепенно уходит воздух.
– Да, амулет, – нетерпеливо повторил мужчина. – Тот, что висел у тебя на шее.
Как в каком-то трансе, я заставила свои мысли медленно шевелиться.
– Так все дело в нем? Зачем ты мне дал его? – еле слышно прошептала я, чувствуя, что скоро потеряю сознание.
Поняв это по моему лицу, мужчина немного ослабил хватку.
– Слишком много вопросов.
Перехватив мою шею левой рукой, он прижал меня к стене, а правой достал из кармана узкую металлическую капсулу длиной с палец.
Я не знала, что это и для чего нужно, но внутри у меня все похолодело. И я попыталась оттолкнуть мужчину, но это было все равно что толкать скалу. Он ни на миллиметр не сдвинулся, а моя попытка высвободиться его лишь позабавила.
– Стой смирно.
Он зубами сдернул с капсулы защитный колпачок, под которым оказалась толстая игла. Какое бы вещество ни находилось в странной капсуле, я не хотела, чтобы оно оказалось у меня внутри, и заерзала сильнее. Попробовала подключить ноги, но он еще сильнее меня прижал, навалившись всей своей массой. И из-за этого чуть не выронил капсулу.
– Чёрт!
Уже приготовившись получить укол, я не поверила своим глазам: мужчина ловко воткнул толстую иглу себе в шею, и я услышала странный звук. Звук перехода неизвестного вещества в тело мужчины.
– Что ты себе вколол? Какое-то психотропное вещество? Наркотики?
Но мужчина как будто меня не слышал. Он закрыл глаза, его тело напряглось, а потом его стала бить мелкая дрожь. То, что сейчас распространялось по его венам, причиняла ему хоть и небольшую, но боль. Через пару секунд рука мужчины, все еще находившаяся на моей шее, нащупала тонкую цепочку и без предупреждения резко ее дернула. Мягкий металл легко разорвался, опалив мою шею обжигающей болью. Хищно и удовлетворенно усмехнувшись, мужчина выдернул амулет из-под моей майки.
– Ну, вот и славно.
Этот безумец поднес его к своим губам и начал еле слышно что-то бормотать. Непонятные слова на каком-то странном языке. Все его внимание сосредоточилось лишь на амулете, и окружающую обстановку он перестал контролировать.
В это время за его спиной я заметила небольшое движение. Виктория потихоньку приподнялась, вытерла тыльной стороной ладони кровь со своего подбородка и поднесла палец к губам, намекая, чтобы я не выдала ее присутствия. По ее глазам я поняла, что она хотела, чтобы я сделала. Она хотела, чтобы я убежала. Вики взяла со стола тяжелую вазу и, быстро подбежав, опустила ее мужчине на голову.
Множество осколков полетело на пол, белокурые волосы незнакомца окрасились кровью. От неожиданности и боли мужчина покачнулся и выпустил меня из своей медвежьей хватки. Не дожидаясь, пока он опомнится, я со всей силы пнула его между ног и бросилась бежать. Позади меня раздался нечеловеческий рев, от которого в венах стыла кровь. Я понимала, что фора у меня была, но небольшая: мужчина быстро придет в себя и начнет меня преследовать. Поэтому нужно было убежать как можно скорее и как можно дальше. Я знала, что в данный момент он больше не причинит вреда Вики, так как его конечной целью была я. А, следовательно, Вики пока ничто не угрожает. Если повезет, она позовет на помощь.
Сейчас мое тело пульсировало лишь одной мыслью: беги… беги… беги! Сердце готово было выпрыгнуть из груди, безжалостно стучась о мою грудную клетку.
Практически кубарем скатившись с лестницы, я выбежала на улицу. У меня ушла целая секунда на то, чтобы определиться, в какую сторону бежать. Сначала я подумала о своем доме, но там находилась моя семья, и я не хотела, чтобы она пострадала. Тем более я, скорее всего, не добегу: на полпути мужчина меня настигнет.
И, не тратя время на сомнения, я рванула в противоположную сторону, уводя мужчину в лес. Если мне повезет, и он не знаком с этой местностью, то он заплутает. Мне нужно только удачно спрятаться и немного переждать.
В лесу была сплошная темнота. Чтобы не упасть и не выколоть себе глаза ветками, мне пришлось немного замедлиться.
Я молилась, чтобы на моем пути встретился ров или яма, в которые я могла бы залезть и укрыться. В такой темноте мой преследователь никогда меня не найдет.
Бежала я долго, с каждым шагом все дальше и дальше забираясь вглубь леса. Через каждые пять минут я останавливалась и прислушивалась к звукам позади. Сначала отчетливые шаги какое-то время преследовали меня, а вместе с ними мне в спину летели и нелицеприятные проклятия, обещавшие мне самые страшные муки ада. Я даже не сомневалась, что если мужчина меня поймает, его проклятия сбудутся. Но, спустя, наверное, полчаса, все стихло. Я не слышала ни одного постороннего шума. Казалось, даже лес застыл в немом оцепенении, с интересом наблюдая за мной.
Осмотревшись по сторонам, я поняла, что полностью дезориентирована. Я не помнила этого места, не представляла, в какой части леса нахожусь и как далеко я убежала от дома. Но переживать по этому поводу в данный момент было глупо. Поэтому, отдышавшись и пройдя еще несколько метров вперед, я нашла более подходящее место для привала и без сил рухнула на подушку из опавшей листвы. А огромные корявые корни стоявшего рядом дерева меня укрыли.
Что же всё-таки этому безумцу от меня нужно? Этот вопрос, не дававший мне покоя, занимал все мои мысли. Конечно, загадка была бы решена, если бы я не сопротивлялась. Но правда не стоила моей жизни, хотя безумец и заверил, что убивать меня не собирается.
Еще меня не отпускало чувство вины, сжигая меня изнутри. Я, как и сказал мужчина, очень переживала за Викторию. Может, найдя записку, мне стоило дождаться Вики в ее доме – вместе мы могли бы предотвратить хотя бы надругательство над ней. Но думать об этом было уже поздно. Сейчас нужно было действовать и предпринять какие-то меры, чтобы предотвратить дальнейшие действия незнакомца.
Вспомнив, что мой телефон все еще находится в кармане джинсов, я быстро его оттуда извлекла. И чуть не расцеловала, радуясь то ли своей нечаянной предусмотрительности, то ли своей удаче.
Я набрала команду экстренного вызова, и через два гудка в трубке раздался приятный женский голос:
– Служба спасения. Чем я могу вам помочь?
Не вдаваясь в детали, я быстро протараторила:
– На нас напал мужчина, он избил мою подругу, может, и изнасиловал, а я убежала, уведя его за собой в лес. И он, скорее всего, где-то поблизости.
– Немедленно диктуйте адрес! – не на шутку встревожилась женщина. – Наряд полиции немедленно к вам отправится.
– Микрорайон Речной, – начала я, но не смогла больше выговорить ни слова, так как в руку, которой я держала телефон, вонзился огромный нож.
Закричав от боли, я выронила аппарат, и звонок прервался. Пока я кричала и корчилась, не зная, как безболезненно извлечь инородный предмет из моей руки, из-за деревьев показался силуэт моего преследователя. Было трудно рассмотреть его лицо под покровом ночи, но мне показалось, что его озаряла улыбка, как у Чеширского кота. Ту радость, которую приносила ему моя боль, невозможно было скрыть.
– Мира, ты такая наивная! Ты действительно думала, что можешь от меня скрыться? Ты явно не догадываешься о моих способностях. Если бы было нужно, я бы тебя из-под земли достал. Да что там земли, – подумав, добавил мужчина, – я бы пошёл за тобой на другой конец Вселенной! – И он хрипло засмеялся.
– Вытащи его из моей руки! – сквозь сдерживаемые слезы проговорила я.
Боль была невообразимой, она волнами накатывала на меня, пульсируя в ране, и отдавалась во всем теле.
– Что вытащить? – уточнил мужчина, явно издеваясь надо мной.
– Нож… пожалуйста!
– Вот, наконец-то, я услышал первое разумное слово из твоих прекрасных уст!
Он присел на корточки возле меня.
– Мира, вы со своей мнимой подругой сделали мне очень больно. С ней я расквитаюсь позже, а вот с тобой – сейчас.
Подняв с земли мобильник, мужчина со всей силы ударил его о ствол дерева, и тот разлетелся над моей головой на множество кусочков. А потом без предупреждения выдернул нож из моей руки.
Вскрикнув от еще более жгучей боли, я прижала окровавленную руку к своей груди, пытаясь остановить сильное кровотечение.
– Я тебе уже говорила: ты больной ублюдок!!!
Он наградил меня сильной пощёчиной, отчего я прикусила губу.
– Я тебя прощаю в последний раз, – нежно убирая прядь моих волос за ухо, прорычал мужчина. – В следующий раз я не допущу даже неуважительного взгляда в мою сторону.
– Зачем ты это делаешь? – попыталась еще раз спросить я. – Зачем нужно было убивать невинного парня?
– А он умер? – небрежно поинтересовался мужчина и гортанно рассмеялся, явно не намереваясь вести со мной диалог. Но все же не выдержал и ответил: – Мне просто было приятно это сделать, ведь я должен был как-то, не вызывая подозрений, пройти к вам в класс и убедиться, что ты чувствуешь энергию, исходящую от медальона. Я должен был убедиться, что ты – та самая, так как Ви в последние дни стала уверять нас, что она ошиблась и ты на самом деле не та, кто нам нужен.
– Виктория… она все знала?!
– Конечно. Она была выбрана и подготовлена специально для того, чтобы за тобой наблюдать и изучать тебя. Благодаря ей мы знаем все о тебе, твоей мнимой семье и даже о том, о чем ты сама не догадываешься… пока. – Он сделал ударение на этом слове.
Давно сдерживаемые слезы крупными каплями покатились по моим щекам. Предательство Виктории больно резануло по сердцу. Превозмогая боль, я сквозь зубы выплюнула:
– Если ты хочешь убить меня, так давай быстрее! Только, пожалуйста, больше не терзай… и не трогай Викторию!
Брови мужчины удивленно поползли вверх:
– Ты пытаешься защитить маленькую предательницу? Как опрометчиво, неразумно! Она, можно сказать, тебя погубила, а ты все равно думаешь о ее безопасности. Вы, люди, странные существа, в вас слишком много неоправданного благородства, – он снова рассмеялся. – А еще вы слишком глупы. Посмотри на себя: сломленная, раздавленная, и еще пытаешься о чем-то меня просить? Если бы мне было приказано, ты бы уже не дышала! – расхохотался безумный мужчина, а потом медленно проговорил: – У вас разные роли в этом мире, которые больше не пересекутся. Но одно могу сказать точно: к вашей гибели они не имеют никакого отношения. По крайней мере, не в ближайшее время.
– Я вызвала полицию. И она будет тут с минуты на минуту.
– Хорошая попытка, Мира. Чем дольше я с тобой нахожусь, тем больше мне нравится твое бесстрашие. Будь мы по одну сторону баррикады, ты была бы прекрасным союзником. Жаль, обстоятельства сложились иначе.
Моя майка вся пропиталась кровью, лицо было залито слезами. А в душе пульсировала ярость и пустота, граничащая с безумием.
Я не знала, что предложить ему в обмен на свободу, потому что не знала его планов. И, смирившись с неизбежным концом, больше не стала унижаться, прося его отпустить меня. Моя гордость, была этому благодарна.
– Ну, все, хватит разводить сырость! – злобно произнес мужчина, вытащив из кармана джинсов плоский медальон.
В это время, словно почувствовав его присутствие, луна с интересом выглянула из-за облаков. И, как бы невзначай, осветила его своим мягким светом.
Вбирая в себя этот таинственный свет, медальон начал сам излучать сияние. Сначала оно было светло-голубым, а потом переросло в интенсивно-синий. Мужчина схватил меня свободной рукой за предплечья и снова начал повторять безумные слова, похожие на заклинания. С каждым новым словом его голос становился все громче, а свечение медальона – все насыщеннее.
Пока я находилась в полуобморочном состоянии, мои страх и любопытство спорили между собой, не давая мне впасть в забытье. Как заворожённая, я ждала, что за этим последует.
Медальон в руке мужчины начал вибрировать, вырываться на свободу, зависнув между нами на уровне наших лиц. Смотреть на него было уже больно, но я не отводила взгляд. На его поверхности, становясь все отчётливее, начали проступать непонятные символы, излучавшие желтый свет. Потом медальон начал крутиться вокруг своей оси, и вместе с ним вокруг нас начало образовываться мини-торнадо из опавших листьев и мусора. Это было одновременно и пугающе, и чарующе. Я понимала, что то, что сейчас происходит, приведет к изменению моего мировоззрения навсегда. И меня терзал лишь один вопрос: готова ли я к этому?
Торнадо усилился настолько, что все вокруг поднималось в бушующем ритме, но не затрагивало нас. Мы как будто находились в коконе, и хаос, творившийся снаружи, нас не касался. Только мои волосы, разлетающиеся в разные стороны, не поддавались спокойствию.
Мужчина перестал произносить слова. Он внимательно посмотрел мне в глаза и крепче сжал руку на моем предплечье, принося мне еще большую волну боли.
– Добро пожаловать, домой, Айве!
– Домой? – хотела переспросить я, но в этот самый момент перед глазами сверкнула вспышка, полностью меня ослепив и погрузив мой мир в черноту иллюзий...


Если вас заинтересовало мое произведение, в скором времени вы сможете приобрести его в полном объеме в интернет-магазине. За новостями следите на моей официальной страничке в Контакте  https://vk.com/public98211522

© Copyright:

Алеся Троицкая

Свидетельство о публикации №215071501018