Получать новости по email

Творческая лаборатория

Из сборника «Наивное искусство»


Перелом

Вчера был перелом.
Мерило
зимних дней – несносные часы,
пятнадцатый январский день
протикав,
встали.
Ярило
крикнуло: «Зерна насыпь!»
и петухом взлетело на плетень.

Земля покрылась пятнами проталин.

На небе появился синий зрак.
Всех оглядел,
увидев солнца беспредел,
сказал: «Ярило! Ты – дурак!»

Но солнечный петух,
расправив крылья,
орал, что всё, конец зиме, не середина.
Слепил глаза, и на свету
клевал январские седины.

16.01.2017


Ёжиковое в тумане

… а белый узелок белья
казался странным и нелепым,
когда дождливым тёплым летом,
возможно, из небытия
мистифицировав туман,
и пряча мягкие колючки,
он к нам пришёл, как самый лучший
из всех, бредущих по домам.

… пришёл и в уголок присел,
поел невкусное варенье.
поджав промокшие колени,
с тоскою поглядел на всех,
зевнул, вздохнул, заснул в углу.

… мы согласились быть медведем –
ведь должен быть медведь на свете,
игравший в глупую игру.
-------

… но каждый раз, когда туман
он смотрит в лес и, - голос тонок, -
кричит куда-то:
- Медвежонок…,
и вдруг становится румян
от мысли, что беспечный друг
по-прежнему их дружбе верен,
и где-то есть туманный берег,
где он, не выросший, наверно,
играет в старую игру.

16.03.2017



Притча о галапагосской черепахе


Жила черепаха, жила как все,
То в белой полосе, то в чёртовом колесе,
Варила летом яблочное ситро,
И всё ничего, но не вынес черепаха-муж мусорное ведро.
Не сменил носки на медлительных лапах,
Панцирь любовницами исцарапан.

Знаете, бывают такие царапины, которые даже черепаха не простит.

Она молчала, мнительно думая про себя,
Что таких не любят,
Что она занимается сексом сопя,
(хоть и раз в сто лет, по велению черепашьей пятой пяты),
Что нет причины сжигать мосты…

…вот только мусорное ведро… Да! Это причина!

Она совещалась с мамой, ведь той больше ста лет,
Наливала чай, чинила сломанный табурет
(третий)
И говорила, что вот такая в пустыне вонь –
Не сменил носки, помойку не вынес вон.
А про панцирь мужа ни-ни.
И так проходили годы, недели, дни…

Ведь все знают, какая долгая жизнь у черепах на Галапагосе…

Мама складывала в клюв канапе,
Поправляла древний, в оборках чепец,
(знаете, такой носили в девятнадцатом веке)
И говорила, что дочь-черепаха виновата сама,
Вовремя необходимо выносить ведро, а не когда на Галапагосе наступит зима.
Что не переломится, что хватит сопеть по ночам,
И вообще она не помнит, у кого еще такой неприятный чай.

(а про царапины почтенная черепаха ничего не знала).

Дочь вздыхала во сне:
- Мама какой-то ненайденный артефакт.
Так и продолжалось до тех пор, пока мать не свалил инфаркт.
Она просто как-то не пришла поутру.
Черепаха удивлялась, что на похоронах нет подруг.
(вообще никто не пришёл).
И осталась черепаха совсем одна,
Не считая мужа, которому она по факту давно не жена.
Разливала чай, ставила пустой табурет,
И хотела у мужа однажды спросить про царапины, но нет,
Не повернулся в клюве язык,
Как и во все предшествующие разы.

Знаете, как долго у галапагосских черепах заживают царапины на душе?

А потом пришли люди и сказали, что больше таких черепах нет,
Только эта пара.
- А как же царапины на спине?
Да чёрт с ней с помойкой, разве же дело в ней?
Муж взволновался и начал менять носки,
Жена начала сопеть по ночам сильней, но не от тоски.
(надо же размножаться!!!)
Но оказалось, что оба слишком стары
Для любовной игры,
Потому что потеряно время из-за обид,
Черепахе тоже больше ста лет, тут уж сопи-не сопи.
И тогда черепаха взвалила на спину мусорное ведро,
(поцарапала панцирь нечаянно),
И вышла с ним за порог.

Шла по пустыне медленно, не спеша,
И погибала от старости за шагом шаг.

25.03.2017


Созвездие пуделя


Завернуться бы в шкуру собаки
И повыть от души на луну.
Полосатое яблоко ткнуть,
Мокрым носом, остриженной лапой.

Покатать, повертеть и облаять
Или просто валять по земле.
Или просто на небо смотреть,
Где несётся охотничья стая.

А она - в своей вечной охоте,
На обочине солнечных лет.
Приподнимется всадник в седле,
Крикнет стае суровое: «Стойте!»

«Здравствуй, здравствуй, созвездие Гончих,
Дай обнюхаю ваши хвосты.
Принимайте же в статус звезды,
Я хотел бы бежать среди ночи».

Я светить человечеству буду -
Пусть легенду напишет поэт:
«Издаёт самый искренний свет
Белоснежный и крошечный пудель»

21.03.2017


Наивный лютик


Больше нет веры людям:
Ибо без веры любят,
Ибо без веры холят.


Выйду в чистое поле,
Васильковое поле.
Будут рассветы полны.
Васильковые волны
Нежно ступни погладят,
И на зеленой глади
Снова поверю людям,
Словно наивный лютик.

23.02.2017



Новый Синай


Плыли вереницей фонари
Перед красным яблоком заката,
Тлели нитью белого накала,
Зная: до зари –
цветы дари.

Плыли, и вольфрамовая нить
Лепестками света затеняла,
Словно звезды древнего Синая,
Светляков неяркие огни.

Под шатром прозрачным фонаря,
Там, где ночью смерть не шибко ищет,
Одинокий путник или нищий
Щурился, на лепестки смотря.

 Думал: фонари - небес уда,
 Согнуты цветком и до рассвета
 Дарят электрическое лето
 Пестрым по-цыгански городам.

  И куда-то вниз из никуда,
  Полетели заповеди снова:
  Бог увидел нищего смешного.
  Как Синай, светились города.

25.02.2017



Солнечный нищий


А солнце капало из луж,
Смеялось: пей-ка.
Блестело. Нищему на куш
Несло копейки.

Он даром солнце продавал,
Любым прохожим.
Кричал: весенний карнавал,
А я – Серёжа.

Я просто нищим приодет,
От скуки ради.
Мой дом – ничто, мой дом – нигде,
Мне солнце – радость.

Прошел московский аксакал,
За ним – мальчишка,
И все крутили у виска.
Потом зашикал

И зашипел церковный люд:
Догляд тут нужен!
Оне, бездельники, все пьют!
И всё из лужи!

26.02.2017



Из сборника «Послесмертие»


Сухая ветка


Я – сухая ветка сливы,  
Ни жива и ни мертва.  
Моет кожу тёплый ливень,  
Шепчет ласково слова.  
 
Я – намокла, мне приятно 
Слушать нежную капель. 
Через листья солнца пятна – 
Нижет небо канапе. 
 
Я – мертва, но я от древа
Не отвержена ещё –  
Отцветающую деву 
Тянет сильное плечо. 
 
И последняя морока 
Для меня, считая дни, 
Видеть налитую соком 
Зелень молодой родни.

14.03.2017



Малая Родина


Последняя декада мая:
Краснеет белое плечо.
Поёт берёза ни о чем,
Макушкой солнце задевая:

Шумит запутавшийся ветер
В ее распущенной косе,
На горе бедной стрекозе
В скворечне вылупились дети.

Воде высокий берег вровень,
Нет, Дудергофка – не река,
Так, баловство одно, пока
Не моет частокол из брёвен.

В деревне тянет белым дымом –
Сжигают палую листву.
Людей по именам зовут –
Чужих людей, идущих мимо.

Мы – исчезающей породы,
Но не испытывай стыда,
Все мы – последняя страда
На поле русских малых родин.

19.03.2017



Я верю


… да, я верю в любовь
с детской верой слепой,
родниковым ключом,
белым женским плечом,
и в свои сорок лет
полечу на метле
Маргаритой.

…. да, я верю в мечту,
я лелею и чту
каждый крик журавля,
каждый лист октября,
понимая, что зря
ценят только весну…
…. я однажды проснусь
знаменитой.

… да, я верю в стихи,
как в одну из стихий:
воздух, суша, вода
и огонь – навсегда,
и живая строка -
на года, на века
на экране.

… да, я верю в слова,
может я не права,
буду сорной травой,
многоумной совой,
поэтессой немой,
и не место в раю,
но пока говорю –
всё азартней.

18.03.2017


Это осень, мой друг

Это осень, мой друг.
Тополя на ветру
Хлещут брустверы стен,
И расхристана тень.

В ледяной пустоте –
Будто голый.

Городище Петра –
Словно брошенный храм
С деревянным крестом,
С оскверненным Христом
Режет небо перстом
Колоколен.

Это муки Невы,
Это гнёт вековых
Отшлифованных глыб,
Беспристрастны углы.
Белой крошкою сыпь
На полгода.

Это висельник-град.

Улетающий грач
Как старинный гобой
Язычковой трубой
Прокричит над тобой –
Словно кода*.

*Кода – дополнительные (последние) аккорды музыкального произведения.

16.03.2017




Слава те, Господи!


Есть пепел, рожденный в пожарищах,
В сметающей Божьей горсти,
Когда на поминки товарища
Приходится водку нести.

Когда мы посмертно повенчаны
И горькую пьём невпопад.
Когда без прелюдии женщины –
Осыпавший яблоки сад,

И головы с водочным сполохом
Роняем, дурные, на грудь.
Господь, не отсыпи нам пороха
Неженскую ношу тянуть.

Тогда, пробираясь погостами,
Мы трогаем пульс у виска,
И думаем: «Слава те, Господи!
Простерта над нами рука!».

24.03.2017



Дымно


Поднимается к потолку -
Сизый, словно природный мрамор
Дым. Квадраты квартирных камер
Гасят свет и родят тоску.

Никогда не бывает сна.
Коридор застилает легким
Дымом из прокуренных легких.
Рак? Не буду думать и знать.

Наваждение лиц в трюмо.
Спать – не спится, помыть посуду?
Тень торшера чертит косую.
Память нé охватить умом.

Углерод рождаются здесь.
Снова с выдохом углекислым
Хиросимы убитых мыслей,
Нагасаки – сизая взвесь.

Тлеет в пепельнице огонь –
Пачка Винстона не добита,
Память, как канава изрытая,
Как заплеванный мной перрон.

19.03.2017

© Copyright: Юлия Хименес