Получать новости по email

Творческая лаборатория

«Заблудившийся трамвай»




Весенний вкус

Весенне-отчаянно, первой
За окнами веточка вербы
Набухла пуховками почек,
Как ярусами многоточий.

Весенняя чашечка кофе,
Как первые детские строфы,
Как горечь надкушенной ветки,
Как смех постаревшей кокетки.

И дворик умыт теплым ветром.
Пожухшей травой не отпета
Во здравие вербы рулада.
А снег испугался: «Не надо!»

Весенний вкус сказочно горек:
И верба, и кофе, и дворик
Заставят поверить отчасти
В весеннее новое счастье.

Мелóвые кошки

Ночью мелóвые кошки
Ходят по черни асфальта,
Не отражаются в лужах
И нарисованной ложкой
В чашке мешают какао
Пробуя мел языками.

Ночью мелóвые кошки
Драться не будут за рыбу.
Эти манерные дамы!
Кошки примерят сережки,
Броши, колье и браслеты –
Все из чудесного мела.

Днем они тихо прилягут
Пятнами детских рисунков:
Снова шуршащие шины,
Снова ботинки прохожих,
Снова весенние капли.

А ночью опять за свое!


За все

 

За все тебя благодарю:
За краткий сон,
За тягость бед,
За то, что ты послал любовь
За тридцать лет.

За сына.
За счастье трепетной молитвой побеспокоить твой покой.
За две чадящие свечи -
За здравие и упокой.

За то, кем я была, и кем не стать.
За лик Христа.

***
Небо замазутило,
Звезд стена.
Черной ночи кудело
Тки без сна.
Стелькою волшебного
Башмака
Поверни: до небного
Три шажка.
Мне бы сокольничего
В ночь позвать -
Полны когти птичии
Звезд собрать.
Нанизать на ниточки
И нести
Жаркие иголочки
Звезд в горсти.

***
Ветер, ветер, ветер.
Чернь Невы.
Север края света.
Снова вы.

Только лгать не надо.
Не терплю.
Я из Ленинграда.
В жизнь мою

Вмешиваться болью
Нет нужды.
И не смейте вольно
Лгать на "ты".

К 189-ой годовщине смерти Сергея Есенина

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
"Черный человек". С. Есенин.

Этой ночью, черной до сини,
Под блестящей распутной луной
Было страшно перед Россией,
Было горько перед женой.

Перед всеми, шедшими мимо,
Как парадом бездушным-стеной,
Было стыдно невыносимо
После жизни кабацкой шальной.

Как мне взглядом биться о лица?
Чужаки, я вам мерзко лгал:
Жизни нет в российской столице,
Лишь гранита холодный оскал.

Этой ночью, черной до сини,
Под блестящей беспутной луной
Я иду навсегда в Россию:
Пусть дорога с петлей и сумой.

Актриса-любовь

Извечное женское счастье –
Влюбиться и, может, отчасти
Играя в любовном Ла Скала,
Быть примой: «Как долго искала!»,
«Как трепетно! Как безвозвратно!»
Любить – это очень приятно!

А те, кто глядят из партера,
Актрисе Ла Скала не верят:
«Любовь – это тяжесть разлуки!»,
«Любовь – непотребная скука,
Обид нависающих гроздья,
Все криво прибитые гвозди!»,
«Любовь – корвалол под подушкой,
Развод и дележ раскладушки!»

А прима Ла Скала калекам:
«Любовь – полноводные реки!
Играйте!
Дерзайте!
Поверьте!
Хлебните глоточек бессмертья!»


Цыганское

Погадаю дай! Погадаю дай!
За цепочку и ниток моток.
Посмотри на край, на ладони край -
Видишь степь и небес потолок?

Украду тебя, уведу тебя,
Поманю своей юбкой в закат.
Будешь петь, смеясь, будешь жить, любя
Целый табор своих цыганят.

Слышишь ветра свист, слышишь ветра крик
Отдается гитарой в степи?
И огонь к поленьям костра приник,
Кровь цыганская в жилах кипит.

Ты устанешь петь, ты устанешь жить
Вольной волей ромалов простой.
И умрешь один, и умрешь во лжи,
Возвратившись однажды домой.

Питерский дурак

Уходит плавно ночь в небытие.
Спешит Луна - надкушенный желток,
Не нарушая звездной жизни ток,
Светить хозяйке голубой - Земле.

А я, классический смешной дурак,
Описанный подробно в "Идиоте",
Бреду в раздумьях вспоминая ноты
Сквозь питерских колодцев полумрак.

Зашмыгав носом в клетчатый платок,
Смотрю, как та ущербная луна
Смеется хитро в краешек окна,
И воспеваю наш привычный смог.

Истаивает масляным куском
Моих простых ночных чудачеств муза.
"А может, ноты не пришлись по вкусу?
Ты знаешь, что связалась с дураком!"

Сын химер

А я не сплю. Не жгу свечей.
И жизни побежит ручей
Быстрее
Когда бы знать, что не висит на рее
Один отважный флибустьер –
Любимец женщин, сын химер.

А я не сплю. Я пью вино.
Наверно, свыше нам дано
Дождаться встречи,
Услышать речи
Долгожданный мед.
Эх! Не попал бы в переплет
Кровавой схватки мой злодей.

Пустое – ценности людей:
Картечи свист и страсть наживы –
Как лживо!
Лишь верность женщины важна:
Всю жизнь тобою я пьяна
До жилок.

 *  *  *

Укутавшись в распушенную шаль,
Смотрю, как зимний мастер, злой февраль,
На стеклах режет белый изразец.

А крадучись, плетется вдалеке,
Перекрестясь, с просвирой, в клобуке
Март - инок-бессеребренник, чернец.

И рясой подметает у окна,
И где пройдет, везде земля черна
И слышится капели бубенец…


© Copyright: Юлия Хименес