Получать новости по email

Мария Роше

Тик-так


Она облизнула сухие губы и тихо спросила:
– Сколько?..
Стоящие рядом врачи обменялись взглядами. Странные были у них лица: отчего-то мутнели и расплывались, как будто она смотрела на них сквозь запотевшие стекла.
– Полтора часа. Может быть, два.
Она кивнула.
Белые голые стены. Белый кафельный пол. Накрахмаленная белая простыня, под которой неуютно и холодно.
Она стала смотреть на часы, висящие напротив. Значит, примерно два часа. И все. Где-то внутри нее жило нечто, убивающее ее, и бороться с ним было бессмысленно. Слишком поздно. Она остановила взгляд на минутной стрелке и подумала: два полных оборота – и меня не станет... Страшно? Нет. Почему-то нет. Только немного обидно и очень печально.
Кто-то осторожно сел рядом. Она повернула голову.
Муж пришел. Принес ее любимые цветы – ярко-розовые гвоздики. Она улыбнулась, глядя на длинные зеленые стебли: надо обрезать, тогда простоят дольше… неделю, может быть, две. И уже шевельнула губами, чтобы сказать, но потом вспомнила и промолчала. Какая теперь разница?
Она протянула руку, осторожно взяла букет и прижала его к груди, вдохнула слабый и свежий цветочный запах. Подняла глаза на мужа – его лицо было спокойным, но ей показалось, что он заплачет, едва она отвернется. Поэтому она стала говорить ему о детях. Что теперь он один за них отвечает. И что надо сделать так, чтобы дети как можно легче пережили ее уход. И что она очень их любит... Муж молча кивал, но по глазам его было видно, что он почти не слышит ее. А если и слышит, то не понимает – у него внутри сейчас все рвется и переворачивается, но не так, как у нее, по-другому, но тоже больно… гораздо больнее.
Интересно, как скоро он забудет ее? И забудет ли вообще?
Нет. На самом деле, не интересно.
Она снова посмотрела на часы. Стрелка двигалась медленно и неумолимо. И она вдруг подумала: а вот черта с два! Черта с два, пусть неизбежное неизбежно, но я еще способна бороться! Даже сейчас, у самого конца, я чувствую себя сильной, отчаянной и несломленной. Пройдет полтора часа – и я, вопреки всему, наперекор судьбе, поднимусь с постели и пойду, например, в туалет... конечно, есть шанс, что по дороге я потеряю сознание, упаду и больше уже никогда не встану, но...
Но по-другому я не могу.

В тот же миг что-то выдернуло ее из этой белой, холодной комнаты, из цепких объятий неизбежности. Она глубоко вздохнула, снова облизнула пересохшие губы, с трудом разлепила глаза и нашла взглядом часы, висящие напротив… Восемь утра. Как, уже восемь?! Но будильник должен был прозвенеть четверть часа назад!
Она тряхнула головой, прогоняя остатки тяжелого сна, вскочила с кровати, быстро нашарила тапки, накинула халат и побежала на кухню ставить чайник. Потом вернулась в спальню, по пути в темноте едва не наступив на собаку, включила везде свет и разбудила мужа. Пока он умывался, накрыла стол к завтраку, положила всем в чашки сахар, достала из холодильника йогурты и молоко. Сняла и аккуратно сложила высохшее за ночь белье. Включила радио. Поймала вопросительный взгляд собаки, снова полезла в холодильник… ну как всегда – собачья еда закончилась! Срочно поставила варить новую порцию, а потом побежала в детскую – поднимать своих неподъемных и как всегда невыспавшихся мальчиков...
Умирать было некогда.

Мария Роше ©